Я прошел по темному коридору и спустился по ступенькам вниз. В подъезде было темно и тихо. Лишь эхо голосов сверху напоминало, что жизнь продолжается. Сейчас я открою дверь, и темнота сменится дневным светом. Ничего не случится. Быстрым шагом преодолел последние ступени и оказался возле двери. Но открыть мне её не дали...
Резкий рывок - и земля вмиг пошатнулась. Я ощутил удар сзади о твердую поверхность. Осыпалась штукатурка. В ноздри врезался едкий запах сигаретного дыма и дешёвой водки. Оборванные фрагменты детских воспоминаний смешались с чувством холодного давно забытого страха. Это запах отца - моего главного детского кошмара. Запах, который способен в секунде обнажить всю ту слабость и боль, которую я так тщательно прятал в душе. Запах, который убивает меня и возвращает к жизни ребенка - маленького, испуганного, беззащитного.
Я задыхался. Он держал меня за горло и прижимал к стене. Огромный человек в бумажной маске с блестящими глазами, полными ненависти.
- Она говорила, что ты не из пугливых, - иронично произнес сиплый прокуренный голос. У меня отлегло от сердца - это не мой папа. Всего лишь человек Элис. Это не мой детский кошмар. Изнутри разобрал нервный хохот, который я с трудом подавил. Подумать только! Я не боюсь быть похищенным или убитым безумной Элис, но боюсь встретиться с отцом лицом к лицу.
- Ты обидел свою суженую, парень. А значит, должен быть наказан - никакого концерта. Правда, у тебя ещё есть шанс все исправить, если придёшь завтра по указанному адресу. Она говорила, что сделает тебя самым счастливым. Заманчиво звучит, правда? Ну, так что, будешь?
- Нет, - сдавленным голосом прохрипел я.
- Ты пожалеешь. Это не пройдет тебе даром, понимаешь, парень? Сейчас на кону слишком многое. И самое главное - твоя жизнь.
Перед глазами что-то мелькнуло. Прямо перед носом я увидел блестящую сталь маленького ножика. Острие плавно опустилось сначала на мою щеку, затем на подбородок и шею. Ощущая холодную поверхность ножа, я понимал, что одно неловкое движение - и он перережет мне глотку.
- Я никуда не пойду, - прошептал в ответ, будучи не в силах выдавить ни звука. Нет, я не был готов умирать. Только не сейчас. Но что-то мне подсказывало, что убивать меня сейчас в планы Элис не входит.
Я не стал ждать, когда он меня прирежет. Свободной ногой ударил мужчину в пах и, когда он отстранился, пытаясь унять боль, оттолкнул от себя. Я знал, что наши силы неравны. Противник был выше на несколько голов, и, казалось, весь состоял из мышечной массы. Но все же нельзя не отдать должное двум годам бокса и каратэ, которыми я занимался раньше. Сейчас мои навыки были, как нельзя кстати.
Воспользовавшись его поражением, я быстро скользнул к двери, рассчитывая вырваться наружу. Но оказаться на воле, увы, не успел. Мужчина схватил меня за волосы и снова оттолкнул к стене. А потом под грудью что-то стрельнуло. Я не понял что случилось. Он оскалил зубы, улыбаясь победной улыбкой. А затем продемонстрировал нож, который был испачкан кровью.
- Я предупреждал. Откажешься - и концерта не будет. Но ты предпочел своенравность. Посмотрим, как ты запоешь теперь.
Он достал носовой платок и аккуратно завернул в него нож. Меня передернуло от вида собственной крови.
- Не переживай, рана неглубокая, жить будешь. Посмотрим, к чему придем позже, и захочешь ли дальше сопротивляться. И запомни, малец. Если она сделала выбор - убегать бесполезно. Просто смирись, иначе ты не жилец.
Он скрылся в темноте, оставив меня одного - раненого, потрепанного, истекающего кровью. Сжав рукой место, задетое ножом, я лихорадочно соображал, что делать дальше. Острая боль пульсировала в ране, подстраиваясь под сердечный ритм. Голова, казалось, налилась свинцом и тяжело прислонилась к холодной стене. Под пальцами медленно растекалась горячая кровь.
Дрожащими руками я расстегнул рюкзак и достал носовой платок. Красное пятно увеличивалось в размере, испачкав дорогую рубашку. Я прижал платок поверх ткани. Главная задача - остановить кровь. В голове вихрем кружило множество несуразных выходов из положения. Если буду в сознании - выступить смогу. В практике были случаи, когда приходилось выходить на сцену с температурой под сорок и с ужасной болью в горле. Я знал множество секретных уловок, которые на время снимали симптомы и помогали нормально чувствовать себя на сцене. В моей профессии отменить концерт позволительно только по одной причине - если ты умер. А пока я жив, должен найти выход.
Прошло пять минут, и мертвую тишину в подъезде нарушил звонок Яны. Я быстро выключил звук и спрятал телефон подальше. Кровь, к счастью, перестала течь, а самочувствие почти не ухудшилось. Присутствовало лёгкое головокружение и резь в ране, но в остальном я чувствовал себя вполне сносно.