Света - начинающая певица, на год младше меня, с радостью согласилась выступать на разогреве, когда ее пригласили. Я знал, что она до сих пор борется со страхом перед публикой и столько песен перед такой огромной аудиторией - настоящий прогресс. Я решил, что после концерта отдаем ей хорошую часть своего гонорара - заслужила. Если смогу, конечно, спеть все песни и не свалится в обморок прямо на сцене.
- Адам, что с рубашкой? - перебила Станиславского Наташа. - Я нашла другую, похожую, но она дороже на две тысячи.
- Возмещу, не волнуйся, - заверил я, на ходу хватая упакованный сверток. Воспользовавшись секундным отвлечением продюсера, незаметно забежал в гримерку и закрылся на ключ. Быстро переоделся, припудрил вспотевшее лицо и поправил чуть взлохмаченные волосы. Заметив в отражении неестественную бледность, попытался сделать глубокий вдох. Колющая боль мгновенно растеклась вдоль ребер и тут же стихла. Песни у меня непростые - драматические, с надрывом, требующие большой эмоциональной отдачи и сильного вокала. Скорее всего, петь будет больно. Но разве я слабак, чтобы паниковать раньше времени? Выдержу.
Через несколько минут я собрался с духом, откашлялся и направился за кулисы, предупредив музыкантов. Обнял Данилову, проигнорировал замечания Станиславского, нашел взглядом Карину, сидящую вместе с Яной и Лизой. Тут же оценил количество зрителей, испытав лёгкий шок. На ходу проглотил сырое яйцо, стойко дождался, пока меня объявит ведущий, и под настойчивый зов и аплодисменты зрителей вышел на сцену. Я справлюсь. Смогу. Должен. Уши едва не заложило от пронзительного визга. На меня упал луч прожектора, в глаза врезалось мерцание разноцветных огней, и лица заждавшихся зрителей.
И вот снова я ощущаю этот щемящий азарт каждой клеточкой тела. Внутренний восторг мгновенно возвращает силы, а переполняющие чувство эйфории служит дополнительным лекарством. Кричу слова приветствия, слышу радостную отдачу зрителей и понимаю, что смогу. Выдержу все ради того, что люблю.
Начинает играть живая музыка, в руках людей зажигаются фонари телефонов, и я полностью погружаюсь в состояние, которое делает меня счастливым. Сколько себя помню, всегда спасался творчеством. Писал песни и музыку, когда одолевала боль и плохие воспоминания. Музыка меня вытаскивала из глубочайшей ямы, под названием «депрессия». Миллионы вопросов в пустоту, глубоких мыслей и противоречивых чувств выливались в песнях. Когда было больно, я пел. Брал в руки гитару и начинал играть то, что шло изнутри. Накладывал музыку на слова, вылезал на крышу многоэтажки и под шум ветра исполнял собственные песни. Мне казалось, я один в этом мире, состоящем из нот. Как живая струна, созданная, чтобы звучать в пустоте. Звучать по-разному, но всегда так, как подсказывает сердце. В эти моменты я был по-настоящему счастлив. А когда понимал, что это состояние разделяют другие, обретал крылья. Значит, я не так одинок, если в мире есть люди, понимающее мое творчество. И живу я не напрасно. И пусть в другое время существую, закрываясь в собственном темном мире, на сцене вновь обретаю второе дыхание.
Одна песня сменялась другой, и я чувствовал, что живу. Голос не срывался, хотя боль в груди увеличивалась с каждой минутой и заполняла все нервные окончания. Несколько раз я испуганно проверял собственную грудь, боясь увидеть кровь. Присутствовало некое напряжение и чувство прострации, но мне казалось, что в этом состоянии я лучше ощущаю то, о чем пою.
После седьмой песни я отправился в гримерку, переоделся, как того требовал сценарий, и закрепился дозой энергетика - единственного средства, способного поддержать физическую форму. Силы пока были, но состояние оставляло желать лучшего. Я начал ощущать холод в груди, словно острая сталь так и осталась во внутренностях. А ещё слабость в мышцах, ломоту в суставах и раздвоение картинки перед глазами.
Вторая часть концерта далась мне сложнее. Зрители заряжали восторженными криками, а полное погружение в исполняемые треки помогало забыть о тайном недуге. После пятнадцатой песни меня сменила потрясающая танцевальная группа с постановкой под музыку моего авторства. Чтобы переодеться и настроиться на последнюю часть концерта, у меня было не больше десяти минут.
- Потрясающе, Адам! - встретила меня возле гримёрки Наташа. - Ты сегодня в таком ударе, что у меня от каждой песни мурашки.
- Спасибо, стараюсь, - улыбнулся в ответ я.
- Я подготовила твой последний костюм. А первая рубашка где? Дай посмотрю, как можно её починить.