— Что? — Она вскинула на меня потрясенные глаза. — Как ты могла такое подумать?
— Ты сказала «будет повод вернуться». Ищешь повод, чтобы снова его увидеть?
— Это не то, о чем ты подумала. — Яна старалась не встречаться со мной взглядом. Ее щеки залились румянцем. — Мне нравится Адам, но это совсем не то, что может показаться. Он — мое вдохновение. Я кайфую от его творчества. Может, иногда напоминаю пальнутую фанатку, но мозги ещё не потеряла. Это совсем другое.
— Хорошо, — облегченно вздохнула я и крепко обняла Яну. Подобные увлечения, как правило, очень сильны. Порой они лишают рассудка, мозгов и даже смысла жизни. Главное, чтобы Яна не попала в эту ловушку, свихнувшись на Адаме. После знакомства с ним, я с трудом узнавала сестру. Не очень хотелось, чтобы она стала фанаткой, попав в сети эмоциональной зависимости.
Я забрала рюкзак Адама у одного из охранников и торопливо села в машину. Парень лежал на заднем сидении в том же положении, что я его и оставила. Глаза закрыты, безжизненный цвет лица, дыхание частое, рывками. Я завела машину и тронулась. Адам никак не отреагировал, словно находился без сознания. Фанатки что-то кричали вслед и даже пробовали бежать за машиной. Я опасалась слежки, но, к счастью, вскоре от всех подозрительных машин удалось оторваться.
В глаза то и дело врезались вспышки фар, теплый ветер ласкал лицо, а тихая музыка малоизвестного радио действовала, как доза успокоительного. Мимо проносились разноцветные огни ночной Москвы. Совсем чужой город, тревожная атмосфера неизвестности, путаница в мыслях и чувствах. Я перестала понимать себя с тех пор, как познакомилась с Адамом. Несовершеннолетний мальчишка с необычной харизмой, закрытой на десять ключей душой и бездонными грустными глазами перевернул мой мир с ног на голову. Он и сам, очевидно, не в курсе, каким странным магнетизмом обладает. Янку свел с ума, меня изменил до неузнаваемости, влюбил в себя половину страны. И дело совсем не в молодости, таланте и красоте. Было в нем что-то такое, что кардинально отличало его от других людей. Загадка, противоречие, отстраненность. Как не от мира сего. Я не знала его. Совершенно. И это незнание изводило, как простудная лихорадка в начале лета, разрывая душу на части.
Приехав на место, я тихо припарковалась и окликнула Адама. В ответ — молчание. Скорее всего, он провалился в сон от усталости и болезни. Я пересела на заднее сиденье и снова провела ладонью по его щеке. Такой горячий!
— Адам, проснись. Мы приехали.
Я наклонила к нему лицо, и, отбросив белокурую челку, коснулась губами его лба. Черт знает, зачем я это сделала. Захотелось. Он тут же ощутил мою близость и с трудом открыл глаза.
— Мы должны вызвать скорую. Если ты до сих пор против больницы.
— Возможно, завтра больница. Не так палевно, — тихо прошептал он. Категоричный и слишком жестокий к себе. В кого он такой?
Кое-как мы добрались до дома. К счастью, на улице было тихо и безлюдно, поэтому никто не заметил, как Адам, опираясь на меня и покачиваясь, преодолел расстояние от машины до подъезда. Пустая просторная квартира охотно впустила нас в свою тихую обитель. Я помогла Адаму снять обувь и провела в его комнату. На постель он лег прямо в одежде. Сказал подождать на кухне, пока позвонит врачу. Будто не хотел, чтобы я слышала разговор. Странно… Когда я вернулась, он лежал, обняв подушку и казалось, снова уснул.
Квартира у них была большая, просторная, с шикарной белой кухней и современным дизайнерским ремонтом. Комната поменьше принадлежала Адаму, а вот огромная гостевая, переделанная в спальню — Дане. Мебели здесь было немного, зато места столько, что можно устроить вечеринку. Огромные окна до пола, шикарный вид ночной Москвы, большое количество свечей и других современных побрякушек. Кровать такая же, как и у Адама в комнате. Наверное, здесь мне придётся переночевать.
Недолго думая, я решила выложить вещи Нэлла из рюкзака, чтобы они не помялись. Затем приготовлю ему горячий чай и что-то поесть, если в холодильнике что-то найдется. Конечно, немного неловко хозяйничать в чужой квартире, но последние события не оставляли мне выбора.
То, что я увидела, расстегнув рюкзак, повергло меня в шок. Среди аккуратно сложенных вещей лежала небрежно смятая и спрятанная в прозрачный пакет, рубашка. Она была в крови. Ткань на груди изодранная в клочья, будто задета ножом. Меня ошпарило изнутри, словно кипятком. Пазлы сложились в цельную картинку. Жестокая догадка пронзила насквозь пульсирующей болью. Я обколотилась на стенку, ощутив головокружение. Нет, это вовсе не то, о чем я подумала. Не может быть тем…