Чтобы отвлечься, я встала и отошла к окну. Почему-то вспомнилась София, любящая эпатажные съёмки модель, которая договорилась на съёмки с нами, чтобы знать соперниц в лицо. Это всего лишь одна, а сколько их ещё скрывается за кадром? Даже Яна сошла с ума, увидев его впервые. Какая-то магия. Разве в современном, богатом на красивых людей, мире что-то еще способно так пленять? Я могу точно сказать, что таких людей ещё не встречала. Кроме совершенной внешности, Адам обладал удивительной, редкой харизмой. Казалось, он намного старше своих лет. В нем присутствовала какая-то взрослая, мужская энергетика, которая не давала мне воспринимать его, как мальчишку. Как личность он был сильнее не только меня, но и всех мужчин, в которых я когда-либо была влюблена. Наверное, это меня зацепило.
Внезапно я увидела то, что заставило внутренне сжаться. На маленьком журнальном столике лежала черная тетрадь. Прикрыта книгами, листами с набросками песен и другими вещами, но я всё равно так отчетливо заметна. Будто она и есть ключ ко всем ответам, которые меня терзают.
Я оглянулась на Адама и осторожно достала тетрадь. Предчувствие меня не подвело — это дневник. Проглотив колючий ком страха, я с опаской открыла тетрадь на середине. От красивого, наспех написанного текста бросило в холод. Я отчаянно втянула в себя воздух, будто боясь, что разучусь дышать. Текст расплывался перед глазами, но я читала, несмотря на крик рассудка и угрызения совести, что вторгаюсь в личную собственность.
«Месяц. Ровно месяц, как это произошло. Физические раны успели затянуться, но душевные стали ещё глубже. Живу ли я сейчас? Не знаю… Это похоже на пародию, будто робот следует задуманной инструкции и не может переписать события. Я почти не сплю. А когда удается сомкнуть глаза, я плачу. Непозволительная слабость, которой даю волю только во сне. А ещё кошмары... Жестокие и слишком реальные, чтобы жить после них обычной жизнью. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу эту комнату. Фотографии на столе с незнакомыми людьми, которые улыбаются так беззаботно, словно ничего плохого не существует. Стакан, наполовину заполнен жидкостью. Дымящийся окурок. Кусок какой-то проволоки, связанной в узел. Бутылка дорогущего виски… Потолок так низко, словно вот-вот обрушится на голову. Щель на белой штукатурке, которую я выучил почти наизусть. Снег за окном, как будто не было оттепели. Такие красивые белые хлопья... Наверное, после этого я перестал любить снег. А ведь когда-то изучал взглядом тающие снежинки и видел в них особое волшебство. Пахнет сигаретным дымом, сыростью и едким перегаром. Слышу смех. Грубый, злой, угрожающий... У меня на шее веревка. Тяжело дышать. Еще не закончилось. А ведь я думал, что мертв. Почти… Она стоит где-то там, у двери и наматывает на кисть руки атласную ленту. Кто-то кричит снаружи, ругается и кроет ее матом, но ей нет до этого дела. Такая красивая и одновременно мерзкая. Я хочу провалиться в сон и перестать чувствовать».
Я посмотрела на дату и поняла, что запись была сделана несколько месяцев назад. Внутри что-то оборвалось и рухнуло под ноги. Я словно выронила часть души.
Читать дальше не стала. Не смогла. Я не готова была узнать правду. Ни того, что произошло, ни того, имел ли сон, который описывал Адам, место в реальности. А ещё подробности. Непонятные, обрывистые, но такие говорящие. Что же с ним произошло? Нет, я не могу нагло врываться в его прошлое. Это неправильно. Я просто буду рядом, чтобы помочь его сердцу перестать плакать.
Я вернула дневник на место и подошла к кровати. Слезы так и катились по щекам, уже в который раз за сегодня, и я больше не пыталась их сдерживать. Тихонько прилегла рядом с ним, закрыв глаза на собственные установленные рамки. Теперь и я сломалась. Просто не было сил соблюдать дистанцию. Магнит не выдержал, и я перестала себя контролировать. Прижалась к его горячему телу и уткнулась носом в шею. Это духи, или он действительно так божественно пахнет? Я вдыхала его запах, как ошалелая, и судорожно глотала слезы. Так хорошо и одновременно больно. Что со мной происходит?