- И с тех пор это началось? - Кажется, я знала продолжение истории.
- Да. Но мои чувства много раз трансформировались, балансируя между любовью и ненавистью. Во-первых, я была злая, что из моего особенного, отстраненного от мира мальчика сделали секс символа. Настоящий Адам далек от этого всего, ему не нужна популярность и обожание. Во-вторых, раньше он был индивидуальностью, непохожим ни на кого, а сейчас напоминает других стандартных красавчиков, которые украшают обложки журналов. В-третьих, я перестала замечать его личность за этой ослепительной обложкой, а сам Адам превратился для меня в образ, чтобы удовлетворить себя.
Я замерла. Как же точно она описывала мое состояние! Красота Нэлла стала для меня препятствием, чтобы видеть то, что внутри. Его тело я хотела больше, чем душу, и это особенно огорчало. Я не нимфоманка!
- Дело не только во внешности, - продолжила Олеся. - У него дьявольская энергетика. Не знаю, как он подчиняет людей, но это магия. В шестнадцать это только начиналось, но в восемнадцать...
Я слышала, как по ту сторону ведется война. Ее прежде уверенный голос стал срываться и хрипнуть. Несколько раз я слышала всхлипы. Олеся оказалась не больной на голову извращенкой, потерявшей голову от малолетки. Она была человеком. Такой же, как я, женщиной, способной видеть душу и внутреннюю сущность. Мы обе не слепые. Просто заболели похожей болезнью, под названием «одержимость».
- А фотография... Та, которую ты прислала? - неуверенно спросила я. Главный вопрос, камнем висевший над головой. Я уже почти прониклась доверием к Олесе, если бы не это.
- Это разговор не по телефону, - неожиданно разозлилась Олеся. Я будто сделала ей пощечину. - Будешь в Москве, поговорим. Главное - держи все в тайне. Иначе это плохо закончиться.
- Для кого? - встрепенулась я, но она уже отключилась. Наступила тишина. А я уставилась в зеркало напротив, складывая в голове пазлы из всего, что довелось услышать. Тогда я еще не знала, в какую опасную игру вступила, и что меня ждет впереди.
Глава 11. Адам
Даже сквозь сон я чувствовал резь в животе и сухость во рту. Шевелиться тяжело, каждое движение чревато тупой болью между ребрами. Реальность постоянно раздваивалась на десятки фрагментов, а звуки эхом отдавались в ушах. А ещё головная боль. Такая сильная, кипящая, будто вот-вот мой череп расколется надвое.
Когда я с трудом открыл глаза, первым делом попытался встать. Не понимая куда опаздываю, сколько времени и где вообще нахожусь, я в первую очередь пытаюсь подняться. Абсолютно машинальный инстинкт, приобретенный за последний год. Постоянная работа, учеба, гастроли, репетиции, поминутно расписанный график сделали из меня подорванного психа, страдающего фобией куда-то не успеть. Последний день, когда я мог позволить себе поваляться в кровати, был, наверное, месяца два назад.
— Тихо-тихо, — услышал нежный голос совсем рядом. Руку сжала чья-то теплая ладонь. Сердце дрогнуло то ли от паники, то ли от сладкого чувства волнения. Со мной явно что-то не так.
— Карина? — ошарашенно спросил я, видя ее счастливые, мокрые от слез глаза. Девушка сидела рядом с кроватью и держала меня за руку. Размазанная тушь, красные глазищи, чуть растрёпанные волосы, связанные в тугой узел говорили о бессонной ночи. Что она здесь делает? И вообще, где я нахожусь? Разве в это время я не должен быть на работе? Черт, голова совсем не варит.
— Тебе лучше? — нежно спросила она, коснувшись моего лба прохладной ладонью. Честно говоря, видеть ее такой совсем непривычно. Еще недавно Карина была холоднее айсберга.
— Терпимо, — неуверенно ответил я, понимая, что вижу ее неясно. В районе лопаток пульсировала адская боль и мешала дышать. Не самое лучшее состояние, но и не предел. — Я что, в больнице? Сколько времени?
— Пять часов вечера. Ты не помнишь, что было вчера?
— Черт! Пять часов! У меня же интервью для журнала в четыре было! — схватился за голову. Невообразимо! Я провалялся в постели почти весь день! — Помню, концерт. Как мы ехали в машине домой. Осмотр врача… Точно! Он сказал, что завтра было бы неплохо забрать меня в больницу. Но я не думал, что это займет столько времени. У меня много дел!
— Адам, успокойся! — Карина ущипнула меня за палец и вмиг стала серьезной. — У тебя ножевое ранение и жар. Какая может быть работа? Ты бредил всю ночь и половину дня!
— Но...
— Никаких но! Я сказала твоей маме, что ты заболел. Она созвонилась с продюсером и взяла для тебя выходной.
— Ты ей сказала, что со мной? — Меня передернуло.
— Нет. Ты должен это сделать сам.