— Понимаю. — Она протяжно вздохнула. — Я тебе совсем чужой человек и ты не обязан посвящать меня в свои тайны. Но...
Девушка сжала ладони в кулаки и замкнулась. У меня внутри что-то сжалось и заскребло. Она столького не знает! О моем искалеченном прошлом, об Элис, о шантаже и преследованиях, об опасности, которая грозит мне, и возможно, всем людям, которые имеют со мной дело. Об этом всем не знает никто. Ни мама, ни сестра, ни кто-то из близких знакомых. Я абсолютно один. Загнанный в угол, измученный душевной болью и страдающий хроническим недоверием ко всему на свете. Как же хотелось поделиться переживаниями и рассказать все, что мне доводится переживать. Обратиться за помощью. Свалить этот груз ещё на кого-то, чтобы ощутить хоть какую-то поддержку. Почему? Почему я с детства такой отшельник? Почему всегда надеюсь только на себя и предпочитаю не втягивать других в свои дела? Особенно женщин — нежных, ранимых и слишком эмоциональных созданий, которые сделают из твоей проблемы глобальную катастрофу и своей участию могут только навредить. Единственным, кто смог бы понять меня и поддержать, мог бы быть отец. Если бы, конечно, не был таким подонком.
— Дай мне больше времени, — с трудом проговорил я. — То, что мамы нет в городе, не говорит о том, что я не могу сам разобраться в своих проблемах. Мне восемнадцать. Я главный в семье. Мне решать, что следует ей знать, а что нет.
— Но ты ведь понимаешь, что в отношении тебя совершено преступление? Виновник должен быть наказан. В каких вообще обстоятельствах ты был ранен? — Карина пристально смотрела мне в глаза.
— Меня подрезал неизвестный в маске, когда я шел к вам перед концертом. Никаких отличительных черт я не запомнил.
— Но зачем ему это было нужно? Каков мотив?
— Карина, я не хочу об этом. — Должно быть, сейчас я похожу на испуганного щенка, который не хочет вылезать из укрытия. — Он работает на Элис, о которой ты имела наглость узнать без моего согласия. У нее только одно желание — сделать меня своей собственностью. А пока я отказываюсь идти на поводу, она мстит.
— Невообразимо, — с болью прошептала она. — Кто она такая, что может позволить себе нанимать людей для подобного рода действий?
— Дочь известного олигарха, миллиардера и одного из самых влиятельных людей в стране. Он может купить все, что угодно, включая закон, полицию и неприкосновенность своей семьи. Да и сама Элис владеет известной сетью ресторанов по всей стране и считается крупной шишкой. Мое заявление даже рассмотреть не считали нужным, хотя я тоже не обычный гражданин. По сути, она может сделать все что, угодно и выйти сухой из воды. Мне хоть головой об стенку бейся — ничего не поможет.
— Ты хочешь сказать, что заявление в полицию ничего не даст?
— Уверен. Тем более, я уже писал заявление.
Карина смотрела сквозь меня и молчала. Неестественная бледность и блестящие от слез глаза говорили о шатком душевном состоянии. Она явно не ожидала такой правды. Я не выдержал и частично взвалил не нее свою ношу. Бесхребетный слабак! И кто меня только тянул за язык?
Чтобы скрыть нервозность, я заглянул вовнутрь пакета. В аккуратно упакованной коробке лежал новенький айфон последней модели. Сверху — какая-то записка. Ничего себе подарок! Я вздохнул, и понимая, что не могу бороться с собственным любопытством, достал письмо. Карина молча следила за моими движениями.
« Нравится? У тебя старый айфон, и я помню, что ты копишь на новый. Внутри есть сим-карта и наша маленькая история. Включи телефон в течении получаса. Мне нужно сообщить тебе важную новость. Твоя Элис».
— Сука! — я гневно смял записку в руке. Карина сидела рядом, и скорее всего, тоже увидела текст. — Я не приму этот подарок. Забери его, хорошо? Выброси, отдай медсестре, спрячь или сделай, как посчитаешь нужным. Главное, убери подальше от моих глаз.
— Хорошо, я понимаю тебя. — Она нерешительно взяла пакет. — Главное, не нервничай. Вместе мы обязательно найдем выход из этого всего.
Я нервно дернулся, когда телефон Карины завибрировал. Скорее всего, полное отсутствие страха — очередной самообман. Я был мертв внутри до встречи с Кариной. Еще недавно мне не было дела до планов Элис, даже если они напрямую касались меня. Но сейчас что-то изменилось. Карина странным образом возвращала меня к жизни и воскрешала чувства, которые я закопал глубоко внутри. Не только вдохновение, радость и трепет, но и злость, страх, желание уберечь собственную жизнь. Я странным образом ожил, и, честно говоря, не знал, радоваться этому или грустить.
Она подняла трубку и обменялась с кем-то дежурными фразами. Я невольно задержал взгляд на ее пухлых губах, искусанных до ярко алого манящего цвета. Следы усталости на лице, мешки под глазами и растрепанные волосы делали ее такой настоящей, естественной и родной. Хотелось схватить ее в охапку и утащить подальше отсюда. Куда-то на безлюдный остров, подальше от фальшивого блеска мира шоу-бизнеса. Куда-то, где мы будем только вдвоем.