— Яна приехала. Удивлена, что так рано, — смущенно сказала Карина, заметив мой пристальный взгляд.
— Она заберет тебя? — с досадой спросил я.
— Возможно, она заберёт свою машину. — Карина отрицательно покачала головой. — Я останусь с тобой. Подождешь немного? Она просила забрать ее на вокзале. Скоро вернемся. Можешь закрыться изнутри, если тебе тревожно. Я попрошу медсестру, чтобы за тобой присмотрели.
— Хорошо, не беспокойся обо мне, — ободряюще подмигнул ей я. — Буду ждать вас здесь.
Возле двери Карина вдруг остановилась и бросила на меня пылающий взгляд. Затем в мгновение оказалась рядом и крепко обняла за шею.
— Береги себя...
Я даже ответить ничего не успел, как она отстранилась и исчезла за дверью. Сердце болезненно дернулось, словно от ожога. Это чувство... От него хотелось бежать подальше и в то же время погрузится до остатка. Оно делало меня слабым и уязвимым, но в то же время каким-то неадекватно счастливым. Я тяжело опустился на подушку и закрыл глаза.
Сказать, что сейчас в моей жизни наступила очередная черная полоса — не сказать ничего. Иными словами, я в полной жопе. С одной стороны последний альбом и клип принесли мне гораздо больше, чем я ожидал, и рассчитывал получить. А с другой — меня едва не убили и, возможно, попытки будут предприниматься снова. Элис окончательно съехала с катушек, а когда у нее рецидив, ожидать хорошего явно не стоит. Если она не получит меня, значит уничтожит. И я совершенно не знал, что делать. Каким будет следующий удар. Страх начал снова укреплять позиции, а внутреннее напряжение достигало предела. Если бы не Карина, и ее ощутимая поддержка, я бы вообще, наверное, забил на себя.
Прошло около двадцати минут, когда дверь в мою палату тихо приоткрылась. Я встретился взглядом с уже знакомой медсестрой. Осторожные движения, искусственная улыбка, едва заметное волнение в глазах. Подозрительная особа. Хотя может, мне уже все кажутся подозрительными?
— Адам Нэлл? Мне нужно сделать вам укол. Если все будет хорошо, скоро поедете домой.
Не дожидаясь ответа, она быстро вошла и торопливо закрыла дверь. Молча направилась ко мне, села на кровать, и достала из аптечки уже набранный укол. Красная жидкость внутри не внушала доверия. Мне все казалось странным и неправильным, но прислушивается к этим мыслям — все равно, что дать волю безумию. А я не псих. По крайней мере, пока.
— Что это за укол? — неуверенно спросил я, когда она задрала мой рукав до локтя.
— Ты же хочешь скорее поправиться? — Она затворнически сузила глаза.
— Я задал конкретный вопрос.
— Этот препарат ускорит заживление раны. — Она быстро вогнала иглу под кожу и выпустила жидкость. Я не успел и глазом моргнуть. Кожу возле прокола обожгло огнем, у меня резко перехватило дыхание. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, и я тяжело рухнул в горизонтальное положение. Излишняя тревога привела к такому эффекту или…?
— Теперь все хорошо. Поспите немного, — снова перешла на «вы» медсестра и весело подмигнула.
— Мне плохо. Что вы укололи?
— Это ненадолго. — Она торопливо шагала к выходу.
— Заберите цветы, мне они не нужны.
— А телефон?
— Откуда вы знаете? Проверяли пакет?
Она не ответила. Быстро выскользнула из кабинета и ушла прочь, так и не забрав цветы. Что это было?
Приступ паники выбил из груди весь воздух. Я ошарашенно уставился в потолок, в ожидании чего-то страшного. Но плохое самочувствие внезапно прошло, и в голове прояснилось. Я жив! Что это? Панические атаки? Раньше я не страдал подобным. Если обычная медсестра вызывает во мне чувства паники и страха, значит, дела плохи. С такими темпами и до психушки недолго. Нужно срочно успокоиться и взять себя в руки. Разве не этого добивается Элис?
Я дернулся от неожиданности, когда дверь снова отворилась. Яна и Карина замерли на месте, наткнувшись на мой полный ужаса взгляд. Конченый псих! И что они обо мне подумают?
— А-а-а, вы уже? Заходите!
Я лучезарно улыбнулся, пытаясь скрыть недавний испуг. Яна вмиг растаяла и, подбежав ко мне, крепко обняла за шею:
— Малыш мой, я так рада тебя видеть! — Ее горячие губы прижались к моей щеке. Конечно, она и раньше меня радостно встречала . Объятия и поцелуи — ее обычная форма общения. Сначала немного смущало, а потом я привык. Моя неприязнь к чужим прикосновениям не должна касаться людей, которые мне симпатичны. Яна одна из них .