Вероятно, мы чуть недооценили собственные чувства. На кухне у раскаленной плиты — не лучшее место для поцелуев. Совладать с притяжением оказалось сложно, и мы намертво прилипали друг к другу, забыв о реальности. И лишь запах подгоревшего омлета заставил нас нехотя оторваться друг от друга.
— Вот черт! — расстроился Адам, убирая сковороду подальше от огня. Я тотчас отступила назад и виновато опустила глаза в пол.
— Извини.
— Ещё несколько секунд — и омлет пришлось бы выбросить в мусор,— с притворной злостью возмутился Адам.— Тебе лучше ко мне не приближаться. Я забываю о реальном мире.
— Как скажешь, — игриво надула губы я и попыталась сделать обиженный вид. Адам усмехнулся, и, положив на тарелку самый аппетитный кусок омлета, протянул его мне. Себе он положил подгоревшую часть, и ещё немного оставил на сковороде — для Яны.
Перекинувшись неоднозначными взглядами, мы преступили к завтраку. Надо же, омлет Адама показался мне самым вкусным, который я когда-либо ела! Неужели настолько влюбилась, что вижу особенное во всем, что он делает? Честно сказать, страх нырять в омут с головой до конца не отпускал, но я забывала о нем, глядя Адаму в глаза.
В прихожей у двери мы снова прилипли друг к другу на долгих десять минут. Когда Адам меня целовал, я забывала обо всем на свете, включая Яну, которую обещала не провоцировать. Мне было мало его и хотелось большего.
—Давай тебя отвезу? — Я протянула ему ключи от машины, кода он, наконец, отстранился. — Мне страшно отпускать тебя одного. Вдруг возле подъезда опять кто-то будет?
— У нас хорошая охрана, не переживай. Это не черный ход, через который я выходил тогда. Ничего не случится, — заверил меня Адам. — Не провожай меня. И никому не открывайте, когда меня не будет. Спасибо за машину. Ты уверена, что мне не нужно вызвать такси?
— Нет, Адам, пока я здесь, могу одолжить ее тебе. После всего, что случилось, тебе больше нельзя ездить на метро и даже такси. Это слишком опасно.
— Я подумаю над этим, обещаю.— Он опустил глаза и заметно напрягся. На лице мелькнула тревога. Я знала, что ему страшно. Каждому было бы страшно, и не только за себя, но и за близких. Я сама уже готова была переехать в Москву и быть рядом, лишь бы он не подвергал себя опасности лишний раз.
Адам ушел, чмокнув меня в щеку на прощание и договорившись постоянно быть на связи. Через полчаса он поставил меня в известность, что доехал без происшествий и находится в безопасном месте. Отметил, что у меня «крутая тачка» и он обязательно купит себе похожую.
На несколько минут я обрела спокойствие. Потом вновь накатило это пугающее чувство неизбежности, от которого все внутри сжималось в тугой узел. Преследовательница Адама имеет связи и способна на все. Если ее невозможно посадить и обличить — дела, в самом деле, плохи. Огласка необходима, чтобы обеспечить Адаму большую защиту. Ему наймут хорошего телохранителя и не подпустят даже близко подозрительных людей. Но он вряд ли пойдет на такой шаг. Адам слишком многое держит втайне от аудитории и предпочитает решать проблемы самостоятельно. Понятия не имею, как он собирается справляться с этим в одиночку. Нужно будет поговорить с ним об этом.
Яна проснулась ближе к девяти утра. Не знаю, слышала она наши утренние похождения или нет, но новость про работу Адама восприняла так же отрицательно. Оставалось надеяться, что наша «звезда» сохранит благоразумие и если ему станет хуже, обязательно позвонит.
— Ты куда-то собираешься?— спросила я, заметив, что Яна взяла косметичку и направилась к зеркалу.
— У меня встреча с одним человеком.
— С кем это?— удивилась. Сестра напряглась и бросила на меня слегка надменный взгляд:
— У меня ведь есть право на личную жизнь?
— Ты на что намекаешь?— Вряд ли она собиралась встречаться с мужчиной, учитывая последние события. Да и никогда бы Яна не подумала об измене. У нее другие моральные принципы.
— Нужно с глазу на глаз поговорить с одним человеком. Не переживай, это всего лишь знакомая.
Я кивнула и решила не вдаваться в подробности. Смутила внезапная загадочность сестры, ведь тайн друг от друга у нас не было никогда. Что вдруг произошло? Я старалась не накручивать себя лишний раз, но избавиться от дурного предчувствия никак не удавалось.
Когда Яна ушла, я закрылась в спальне и попыталась немного поспать. Хотелось ускорить время и снова обнять Адама. Время без него тянулось мучительно долго. Я начала осознавать, что утонула в человеке окончательно.