Я резко притормозила возле какого-то ресторана. Крепко обняла его за плечи и почти силой развернула к себе:
— Прости меня, Адам. Я слишком все обобщила и вообще, неправильно подобрала слова. Не хочу, чтобы ты воспринимал их близко к сердцу.
— Я не кисейная барышня, чтобы ко мне подбирать слова.— Адам чуть отстранился. — Ты просто назвала вещи своими именами. За что извиняешься?
Я тяжело перевела дух. Конечно, Адам вовсе не хотел почувствовать жалость к себе и показать слабые стороны. Но мне не хотелось, чтобы он играл роль парня, которого ничего не волнует.
— Хоть мы не так давно знакомы, но я узнала о тебе слишком много. Больше, чем ты себе можешь представить, Адам. И больше всего я хочу видеть тебя настоящего, а не маску, которую ты постоянно должен надевать, чтобы не залезли слишком глубоко. Ты уже меня впустил в свою душу, поэтому, пожалуйста, будь настоящим. Плачь когда хочешь, кричи, когда хочешь, смейся, когда хочешь, но только не играй роль. Будь со мной собой насколько это возможно.
В глазах Адама мелькнула странная тень. То ли стыд, то ли сожаление — я не могла понять. Ещё не хватало его оттолкнуть!
— Ты не представляешь, как я ценю твое участие. Мало кто заглядывал так далеко. — Адам протяжно вздохнул и положил голову на сиденье. — Но я пока не готов к этому. Мне нужно больше времени...
— Прости.— Стало тяжело дышать. Какой же из меня хреновый психолог! Наверное, это не тот подход, который следовало применять к Адаму. Теперь я совершенно не знала, как нужно себя вести.
Дальше мы ехали молча. Я погрузилась в собственные мысли и едва не упустила из виду красную иномарку, которая ехала за нами на хвосте.
— Не обращай внимания,— тихо сказал Адам, заметив мой испуганный взгляд. — Это продолжается уже не первый день. Ничего они не сделают.
— И ты так спокойно об этом говоришь! — Меня, правда, поразило хладнокровие Адама. — Они каждый день тебя преследуют, один раз едва жизни не лишили, а ты...
— Тише, Карина. — Казалось, он вообще меня не слушал. — Остановимся у светофора, и дай мне пересесть за руль.
— Но...
— Просто доверься мне, хорошо? — Адам успокоил меня теплым уверенным взглядом. Меня поразило его хладнокровие. Видно, он не первый раз переживал подобное и научился полностью владеть ситуацией.
Когда мы стояли у светофора, я вжалась в спинку кресла, а Адам на удивление легко перелез через меня на место водителя. Я с трудом успела занять нормальное положение, как неожиданно он свернул с дороги влево. Это произошло на разгоне, и я сама опешила от столь ловкого маневра, который позволил нам выиграть несколько секунд. Затем Адам свернул в ещё один двор, объехал его с другой стороны и снова вырулил на дорогу. Преследователи потеряли наш след. Я находилась во власти шока. И как ему это удалось?
— Я знаю короткую дорогу. Приедем туда раньше, чем они, и успеем незамеченными войти в дом. В квартире нам ничего не грозит. Утром подумаем, что делать. Только не бойся, тебя не тронут. Она никогда не угрожала никому из моего окружения.
Адам успокаивал меня, как мог, хотя не могу сказать, что была очень напугана. Меньше всего я думала о себе. Если Элис имеет связи с законом, она не будет впутывать в игру других людей. Чем больше жертв — тем сильнее она рискует. Реальная опасность грозит лишь Адаму. И она будет усугубляться, пока дело не получит масштабную огласку. Пока Адам держит все втайне от общественности — Элис может делать все, что вздумается. Я планировала поговорить с ним об этом. Дай Бог, Адам не окажется самоуверенным упрямцем!
Парень оказался прав — домой мы доехали без происшествий. Адам с такой легкостью обкрутил преследователей вокруг пальца, что теперь я смотрела на него иначе. Он больше не казался беззащитным мальчиком, который стал жертвой помешанной маньячки. Я осознала, что Адам далеко не так прост, и наверняка знает, что делает.
Мы заказали еду на дом. Я даже успела отдохнуть и принять ванну до совместной трапезы. Яна написала сообщение, где сказала, что домой вернётся не раньше десяти. Оставалось надеяться, что она не приведет за собой нежеланный хвост и ее саму никто не схватит.
— Холодно как-то, тебе не кажется? — спросил Адам, домывая мою тарелку после ужина. — У меня пальцы на ногах окоченели. Надо тоже ванну принять, чтобы согреться.
Я немного опешила от его слов. Холодно? Согреться? В квартире было достаточно тепло, чтобы ходить в одной майке.
— У тебя было ножевое ранение. Принятие ванной противопоказано, — ответила я, и подошла к парню, чтобы обнять его. Обнаружила, что у него правда ледяные руки, и лицо. Кроме того, Адам заметно дрожал.