— У меня водонепроницаемый пластырь на ране, если ты об этом. С ним можно. Просто я, правда, очень замёрз.
— В квартире очень тепло, Адам. Почему тебе холодно? Температура?
Он смотрел на меня непонимающими глазами. Неестественная бледность на его красивом лице пугала. Скорее всего, Адам и сам не понимал, что с ним происходит.
— Да нет, не похоже. Наверное, это от того, что я дал нагрузку, до конца не оправившись. Ничего серьезного, думаю. Просто как-то странно себя чувствую.
Я хотела надеяться, что он прав, и скоро полностью восстановится. Слова Элис о том, что Адам до конца не выздоровеет, эхом откликались в подсознании, но я старалась не связывать их с его нынешним состоянием.
Когда Адам принимал ванну, я ходила взад-вперёд по квартире, пытаясь собраться с мыслями. Необходим был четкий план действий, как обеспечить ему безопасность. Кого оповестить о том, что происходит и что вообще делать дальше. Внезапно телефон Элис опять зазвенел. Страх объял уже знакомой хваткой, но я устала ему поддаваться. Решила все-таки поднять трубку, но молчать.
— Это ты, мой хороший? Наконец, соизволил подойти к телефону? — Я боялась дышать, чтобы себя не выдать. Ее голос был глубоким и бархатистым, как томная мелодия. Она говорила с легким оттенком эротики:
— Снова молчишь? Игнорируешь меня? Издеваешься надо мной, да? Если бы ты пришел на место встречи, ничего бы этого не произошло. Зачем заставляешь причинять тебе боль? Все могло быть по-другому, не будь ты таким непослушным. Процесс не был бы запущен, а теперь его не остановить.
О чем она говорит? Во мне что-то надломилось, и горькое предчувствие подползло слишком близко.
— Тебе, наверное, уже сейчас плохо, да? Это ведь еще цветочки. А когда будешь медленно угасать, ничего тебе не останется, как приползти ко мне на коленях. Для второго укола, который остановит этот необратимый процесс. А я ведь предупреждала. Жаль, что ты оказался таким глупым…
Я резко нажала отбой и упала на колени. Пазлы сложились, и теперь у меня больше не было сомнений. Элис добралась до Адама и вколола ему какое-то запрещённое вещество. Что-то, что начнет его убивать. И как мне теперь сказать ему об этом? Да и вообще, что теперь делать? Внутри разразилось цунами. Было больно дышать, и очень хотелось плакать. Ещё никогда я не ощущала столь гнетущее чувство безысходности. Казалось, что все это — лишь дурной сон и скоро он обязан закончится.
Адам принимал ванну уже целый час. Пока я в замешательстве искала решения, не уследила за временем. А что, если ему стало плохо, а я, такая дура, бездействовала?
— Адам! Ты в норме? — Я постучала в дверь ванной комнаты. По ту сторону раздавались едва слышные звуки капающей воды. Больше ничего.
— Адам! Ответь хоть что-то, иначе я войду сама!
После нескольких секунд молчания, я не выдержала и открыла дверь, которую, к счастью, он не стал запирать. Адам лежал в воде, склонив голову на мрамор. Глаза закрыты, губы бледные, рот слегка приоткрыт. Он тяжело дышал.
— Адам! Господи... Проснись! — вне себя от страха, начала трясти его я. Вода, в которой лежал парень, была лишь едва теплой. Через две минуты Адам с трудом открыл глаза:
— Прости, меня вырубило слегка.
— Как же я испугалась, когда ты не отвечал. Уже час прошел, как ты здесь мокнешь! — Я протянула ему полотенце. — Быстрее вылезай оттуда, иначе замёрзнешь!
— Слушаюсь, мамочка, только отвернись, я без трусов. — Он сделал слабую попытку улыбнуться. Я кивнула и залилась краской. Решила выйти из ванной, чтобы не смущать парня еще больше.
Спустя несколько минут он вышел ко мне в домашних штанах и майке. Волосы и кожа слегка влажные. Глаза горящие, нездоровые и какие-то растерянные. Еще никогда Адам не казался мне таким сексуальным. Несмотря на все мои переживания, я оказалась слишком слаба, чтобы держать себя в руках. Внутри произошел взрыв из бабочек, которым не терпелось вырваться наружу. Я бросилась парню на шею и впилась в его прохладные губы. Он слегка пошатнулся, но тотчас ответил на поцелуй, прижав меня к себе. Я жадно углубила язык в его рот, а руками забралась под майку. Адам вдруг резко вздрогнул и отпрянул от меня.
— Прости, — я ощутила себя сквернее некуда. «Извращенка старая, ты его напугала! Сейчас ему больше поддержка нужна, а не это. Говорила, что любишь его душу, а сейчас набросилась, как одичалый зверь. Конченная идиотка!»
— Это ты меня прости, — сдавленно прошептал Адам и посмотрел на меня умоляющими глазами. — Это не твоя вина, дело во мне. Скорее, в моем прошлом. Я не могу это контролировать.