— О-о-о, это вип-комната, тебе туда пока нельзя, — заметила мой интерес Олеся. — Чтобы туда войти, необходимо доказать преданность клубу. У нас всего семь вип-участников, они знают абсолютно все тайны клуба. У них много преимуществ! Но всему свое время, дорогая. Сегодня у нас собрание обычных участников и мне не терпится тебя с ними познакомить! Присаживайся поудобнее. Еще минут двадцать, и придут остальные.
Я последовала совету и села на мягкий кожаный диван. Как ни странно, розовый мрак в комнате действовал на меня, как таблетка успокоительного. Олеся, тем временем, достала из маленького комода несколько коробок дорогих конфет и начала заваривать чай. Я пыталась внутренне успокоиться и не придавать значения тревожным мыслям. Понемногу получалось.
Разложив несколько чашек, Олеся присела рядом и включила огромную плазму напротив. Через минуту комнату заполнила знакомая тревожная музыка. Этот клип Адама я сама пересматривала множество раз в одиночестве. Сейчас мне компанию составляла Олеся, которая точно так же не могла отвести взгляд от экрана. Ее глаза горели каким-то нездоровым пугающим блеском.
— Он просто нереальный,— отметила Олеся, когда клип закончился. — Хочу его. Как и ты, наверное...
— Это не главное. — У меня в горле пересохло, и я судорожно сглотнула.
— У тебя начальная стадия,— засмеялась в ответ женщина. — У всех так на первых порах. Хватаешься за остатки здравого смысла, пытаешься убедить себя, что нормальная, и отвергаешь все, что происходит с тобой. В наш клуб не приходят подготовленными. Изначально только и слышала в ответ: «Мне это не нужно, не интересно, я не фанатка», и тому подобное. Все боятся признать эти чувства. У всех одинаковые симптомы. Я для того и создала этот клуб — чтобы его члены позволили себе эту роскошь — быть собой и не бояться собственных эмоций. Мы свободны в этом плане. Говорим, что думаем, делаем, что хотим, и это помогает нам прийти к душевной гармонии.
Должна признать, что ее слова в какой-то мере меня успокаивали. Осознавать, что я не одна такая «ненормальная», было почему-то приятно. Значит дело вовсе не в моей извращенности ума, а в самом Адаме и его сильной энергетике. Эти чувства — точно не моя вина.
Прошло минут десять, и начали приходить члены клуба. Я с тревогой всматривалась в лицо каждого, боясь увидеть знакомых. Так же меня переполнял стыд за собственное присутствие здесь. Олеся обнимала каждого, как родного и заботливо наливала им чай.
Наверное, я зря ожидала, что участники будут похожи на фанатов с безумными глазами, которых я видела на концерте. Они ничем не отличались от меня — внешнее спокойствие, благородство в поведении и некая неловкость во взгляде. Как сказала Олеся — она не благотворительная организация, чтобы принимать в свой клуб всех. Я вошла в избранное число, как и все, кто находился в комнате. Каждый из присутствующих был прямо или косвенно связан с миром шоу-бизнеса и самим Адамом.
— Сегодня нас будет семь человек. Люблю это число, оно всегда приносит мне удачу. Вип-участников тоже семь, и возможно, когда-то, вы сможете присоединиться к ним. А пока хочу представить каждого из вас Яночке — нашей новенькой. — Олеся обратила на меня любезный взгляд. Я вмиг ощутила смущение и жар в щеках. Все присутствующие с любопытством оглядывали меня с ног до головы.
— Итак, Яночка, познакомься: это начинающий певец Эдвард, по-обычному — просто Эдик. Ему двадцать один год, он успешная модель и талантливый музыкант. — Олеся указала на красивого молодого парня с серёжками в ушах и черными волосами. Высокий, подкачанный, он имел две огромные татуировки на шее и руке, но, несмотря на брутальный образ — выглядел чересчур сладким. Большие голубые глаза, узкий подбородок, пухлые губы, нос с небольшой горбинкой. Очень красивый юноша. Не настолько, как Адам, но его внешность тоже можно было назвать выдающейся. Эдик одарил меня кокетливым взглядом и очаровательно улыбнулся. Не будь я полностью увлечена другим, возможно, немного и подтаяла бы. — Сначала он соперничал с Адамом, но когда понял, что не догонит его в популярности, решил просто вдохновляться творчеством и пытаться подружиться. Несколько раз предлагал Адаму сняться в совместной фотосессии, но тот отказал.
— Он мне прямо в лоб заявил, что не нуждается в подобных сьемках,— с обидой в голосе продолжил Эдвард.— Но я ведь не предлагал ему что-то непристойное! Наверное, зазнался парень. Считает, что рядом никто стоять не должен.