- Мама, у меня все хорошо. Нет никакой депрессии! - горячо отрезал я. От каждого слова становилось не по себе. Если ты сходишь с ума, и это становится заметным для других - значит, ты проиграл.
- Адам, я знаю тебя ещё с тех пор, как ты появился у меня в утробе, и понимаю, когда тебе нужна помощь.
- Все от усталости. У меня нет выходных, работаю на износ.
- Это отдельная тема, которой мы займёмся в ближайшее время. - Она опустила руку мне на плечо. - Я сейчас о твоём душевном состоянии. Во-первых, у тебя бессонница, я не раз замечала, что ты не спишь до самого утра, что при твоих нагрузках равно медленному самоубийству. Во-вторых, все песни, написанные тобой, хоть и пользуются популярностью, на самом деле имеют ужасающий смысл. Душевная боль, нежелание жить, поиск смысла жизни, сомнения в человеческой искренности, страх перед людьми, философские размышления... Откуда это все в твоей голове, если не идёт от сердца? В-третьих, ты дерганный, нервный, закрытый, дерзкий, драчливый. Я никогда не забуду, как ты явился перед важной съёмкой с разбитым носом, весь в грязи и сказал, что по дороге домой случайно подрался. Да, и, в конце концов, тебе абсолютно все равно - на все! На поклонниц, работу, отношения с девушками, да и на самого себя. Твоя карьера только взлетела, ты популярен и красив. Я не понимаю, почему ты, как любой другой парень не хочешь этим пользоваться? Светские вечера для звёзд, красные дорожки, радио, съёмки... Ты всего этого стараешься избегать, а если не избегаешь, то присутствуешь там с таким видом, будто от самого себя тошно. Что с тобой происходит?
- Я с детства не такой как все. - Похоже, у нас вновь зашла та самая опасная тема, которою всегда избегал. А я ведь считал, что неплохо скрываю свое состояние под улыбчивой маской. Из дому всегда выходил бодрым, сияющим и полным сил. С поклонниками общался вежливо, работу выполнял прилежно и вообще старался со всеми быть паинькой. У меня всегда все хорошо. Правда, срывы, когда я переставал контролировать себя, все же случались. Это касалось, в основном, посторонних, нагло сующих свой нос в мою душу. В этом и была главная причина, почему я сторонился общественной жизни, длительных интервью и, особенно, наглых журналистов из желтой прессы. А потом мне приходили гневные сообщения о том, что я гордый, самовлюблённый и наглый. Мама была восприимчива к подобной грязи в сети и часто сокрушалась по этому поводу, в то время как мне плевать на все хотелось. Она была единственным человеком, который смотрел на маску и видел то, что под ней. Это, должен признать, здорово выматывало и заставляло меня притворяться еще больше. Авось, прокатит.
- Я знаю, - согласилась она. - Но дело сейчас не в этом. Когда ты стал знаменитым, и люди поняли твои песни, ты светился от счастья. Впервые я увидела своего закрытого и непонятого миром ребенка настолько сияющим. Ты будто обрёл то, о чем всегда мечтал. Но все изменилось после того случая...
- Мам, не продолжай! -Ну, вот, не прокатило. Я внутренне напрягся, желая уйти от разговора. Слишком опасная и болезненная грань. Я не был готов ворошить страшные воспоминания.
- Ты всегда так говоришь! Но где ты был пять дней, не знают не только газеты, но твоя собственная мать.
Я резко встал и ушел в свою комнату. Изнутри что-то душило, перекрывало кислород и болезненно сжимало внутренности. Мой голос наверняка бы сорвался, если бы что-то ответил. Да и вообще неуважительно вот так вот резко обрывать разговор. Но она не состоянии помочь. Никто не в состоянии.
Уткнувшись лицом в подушку, я лежал очень долго, пока дверь не отворилась и не вошла мама. В руках она несла тарелку с моим любимым стейком. За время, пока я, как неблагодарная сволочь, валялся в кровати, желая сбежать от мира, она с заботой приготовила мне ужин.
- Прости меня, - сдавленно прошептал, когда она присела рядом.
- Я не хочу тебя вынуждать чем-то делиться. Но мне кажется, ты сам не справишься.
- Никто не знает настоящего меня. Даже ты. Психолог не способен мне помочь, это старые травмы.
- Когда на старые травмы налагаются новые, ещё более сильные, человек может сломаться. Любой взрослый, а мальчик, которому едва исполнилось восемнадцать, тем более.
- Мне кажется, ты забыла, с кем говоришь, - твердо ответил я. Глаза мамы сверкали. - Я справлюсь сам, обещаю. А что происходит у меня в душе тебя не должно волновать. Это мой мир. И чтобы со мной не случилось, я это смогу пережить.
- Это сложно. Шоу-бизнес явно не то место, где должен быть такой человек, как ты. Либо становишься таким, как они, либо всегда будешь в нем изгоем, пусть даже популярным.