— Ты мне не доверяешь? — Она стрельнула на меня оскорбленным взглядом.
— Дело не в этом. Давай лучше поговорим про съёмку.
— Тебе угрожает мужчина или женщина? — внезапно спросила Софи, прищурив глаза. Ее повышенный интерес к этой теме начал чуть напрягать.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ответь!
— Не знаю, мне много кто угрожает.
— Если этого «кого-то» зовут Глеб, держись от него подальше.
— Что? — не смог скрыть шок я. Маминого Глеба даже в мыслях не было, но почему Софи заговорила о нем? Вряд ли она имела в виду кого-то другого.
Внезапно Жилина схватила меня за руку и отвела за угол. В ее глазах светилась неподдельная тревога:
— Послушай меня и не задавай лишних вопросов, иначе у меня могут быть проблемы. — От ее шепота у меня пробежали мурашки по коже. Рука начала болеть от ее «железной» хватки.
— Никому не доверяй, слышишь? Кто бы ни пытался влезть в твое окружение — никому не верь. Ты еще не знаешь этот мир, Адам. Вокруг ходят шакалы и ищут возможности тебя поглотить. Ты слишком красив для этого мира, слишком юн и неопытен! Будь осторожен, умоляю. Никогда не оставайся один, смени место жительства, не открывайся в интернете. Найди шапку-невидимку, в конце концов! Но пожалуйста, будь осторожен. И не верь никому. Даже мне.
Она была так напугана и обескуражена, что я не знал, как реагировать. Ей тоже угрожали или она что-то знает?
— Что происходит, Софи?
— Не спрашивай ничего. Просто поверь, чтобы не случилось — я желаю тебе только добра.
— Хо... хорошо, — неуверенно протянул я. Она дала мне в руки диск и чуть расслабилась.
— Здесь фото нашей последней съёмки. Выбери то, что тебе понравится. Другие не опубликуют без твоего разрешения.
— Спасибо. Здорово, если к моему мнению прислушиваются. — Это, правда, было приятной неожиданностью. Возможно, это Софи постаралась. Сьемка с ней чуть выбила меня из колеи, и она, видимо, ощущала свою вину за это.
— Хотела бы я вернуться в прошлое и пережить некоторые моменты по-другому,— тихо промолвил она, опустив глаза. Такой виноватой и грустной я не видел ее никогда.
— Софи, ты слишком паришься за эту съёмку. Ничего страшного не произошло.
— Я не про съёмку. Забудь. — Она торопливо обняла меня и ушла, не оборачиваясь. Не покидало ощущение, будто Софи влезла в какую-то мутную историю, и теперь жалеет об этом. Ещё и эти предупреждения... Может мамин Глеб — ее бывший? Слишком много странностей сегодня. Нужно будет разобраться с этим типом.
Я задержался в студии до позднего вечера, пытаясь закончить альбом, который должен был стартовать через неделю. Сделал несколько набросков песен о любви, которые хотел посвятить Карине, а так же с горем пополам дописал музыку. Но в основном, я находился в постоянном нервном напряжении, и не мог заставить себя творить.
Я как раз присел за рояль, когда услышал звук входящего сообщения. Машинально достал телефон и вмиг похолодел, увидев присланное фото от неизвестного номера. На нем был я со стороны. В той же студии, одежде и даже позе. Резко обернувшись, увидел лишь приоткрытую дверь. Зачем другим людям фотографировать меня без спроса и присылать фото? Чтобы показать, что все под контролем, и они считывают каждый мой шаг?
Я встал на ноги и, подойдя к двери, выглянул наружу. В холле, как обычно, кипела жизнь. Посторонних сюда не пускали, лишь люди, тем или иным образом связаны с работой лейбла. Это мог сделать кто угодно, но вряд ли мне удастся установить личность.
От нервной перегрузки стало тяжело дышать. Знакомое чувство жара охватило каждую клеточку, превращаясь в пульсирующую подкожную боль. Я присел на пол, схватившись за голову. Перед глазами все кружилось и плыло, словно я попал во вращающуюся воронку. Казалось, меня бросили в огонь живьём. Эти же чувства я испытывал ночью — последствия укола. Врач выписал таблетки, если приступ повторится. Гарантии, что они помогут, не было, но хотелось надеяться на лучшее. Я с трудом дополз до сумки и, найдя коробочку, проглотил пилюлю. Ощущал себя загнанным в угол котенком, который не знал, с какой стороны последует следующий удар.
Через сорок минут мне, наконец, стало легче. Таблетка помогла или просто отпустило? Понятия не имел, чего ожидать от собственного организма теперь. Хорошо, что боль не постоянная, и временные приступы можно перетерпеть. Иначе мне не останется выбора, и придётся сдаться Элис, чего, я, разумеется, опасался больше всего.