У нее не получилось меня возбудить. Чтобы она не делала, я находился в таком моральном потрясении, что мое тело не реагировало ни на какие ее манипуляции. Говорят, в таких ситуациях тело действует отдельно от мозга, но не в моем случае. Она предвидела, что такое возможно и приберегла козырь. Молча встала, прикрыла мена одеялом и пригласила в комнату каких-то людей. Они сделали нужный раствор, и, сорвав скотч с моих губ, начали силой вливать его в меня. Часть я выплюнул, но часть все же пришлось проглотить, чтобы не захлебнуться. Элис ушла, оставив меня наедине с ними. Это казалось ещё хуже, чем если бы она хотела остаться.
Их было несколько. Одна женщина и трое мужчин. Никого я вроде бы не знал лично, хотя лица двоих показались знакомыми. Мне говорили, что я навсегда здесь. Что нужно забыть прошлую жизнь и научиться получать кайф от новой. Что здесь теперь мой дом. Я покрывал их матом, угрожал, и плевал им в лица, всем видом демонстрируя непокорность и злость. Все, кроме страха, слабости, уязвимости и душевной боли. Лучше я умру, чем покажу, что сдался.
Меня били по лицу и рёбрам. Плевали в меня, пинали, и даже пытались душить. А ещё они постоянно ссорились друг с другом, потому что Элис запретила им ко мне прикасаться. Женщину, которая была с ними, я не знал, но понимал, что она ещё хуже мужиков. Мало того, что она едва не откусила мне ухо, так ещё и оставила несколько прокусов на плечах, которые долго потом болели. Все они были сексуально озабоченными. Говорили что-то о каком-то клубе, посвященному мне, и что теперь могут считаться первыми среди всех поклонников. Что они совершили прорыв. До меня начало доходить, что это не просто люди Элис, а такие же ненормальные поклонники, как и она, только под ее руководством. А если я действительно в руках сумасшедших фанатов, они сделают все, что им взбредёт в голову, а в конечном итоге разберут меня на сувениры. У этих людей не было никаких рамок, они их полностью лишились. Помню, как они сняли с меня одеяло и обсуждали «уровень готовности». То, чем меня напоили, должно было вызвать мгновенную эрекцию. Ржали, громко описывали, что они сделали бы со мной, если было бы «можно». От грубых и пошлых фантазий, озвученных ними, у меня стыла кровь. А еще я приходил в ужас от мысли, если они додумаются сфоткать меня в таком виде и выложить в сеть. Но к счастью, они были слишком увлечены бесплатным зрелищем обнаженного меня, чтобы вспомнить об этом. Один из мужиков даже начал стягивать с себя штаны, потеряв всякий контроль, другой дрожащей рукой гладил меня везде, где ему вздумалось.
Ладно, ещё Элис, и эта женщина. Но когда мужики начали проявлять инициативу, я не выдержал и начал вырываться, как раненый зверь. От резких движений изранил руки в кровь, но даже не почувствовал боли. Казалось, что если меня изнасилует мужик, я потом сам добровольно полезу в петлю. Но, к счастью, вернулась Элис и, наорав, выставила всех за дверь. Отметила, что средство, которое мне дали, подействовало и можно «приступать к делу». Начала успокаивать меня, что никогда не позволит другим прикоснуться ко мне. Мол, эти люди — всего лишь ее «обслуживающий персонал», и недостойны кушать с хозяйского стола. Пусть подбирают крохи в виде обычных прикосновений ко мне и возможность видеть больше других. Что ж, спасибо и на этом.
Мой внутренний надлом дал о себе знать непроизвольными слезами. Они почему-то сами катились по щекам, хотя я не разрешал им это делать. Черт! Я не хиляк какой-нибудь и не тряпка, чтобы позволить эту слабость. Наверное, переоценил себя. А еще эта гадость для эрекции, которая подействовала железно! Я ощущал возбуждение внизу и ненавидел себя за это. Не мог понять, как при всем ужасе и отвращении, мое тело выдало реакцию. Чувство вины затмевало рассудок, но я был бессилен перед обстоятельствами. Все вокруг дышало необратимостью, и было бессмысленно. Элис не успокоится, пока не овладеет мной до конца. Трудно передать, что я испытывал в тот момент. Будто скала обвалилась, и полетел вниз. Я проиграл, и теперь стану лёгкой добычей. Оставалось надеяться, что все произойдет быстро, и она, наконец, успокоится.