Я постоянно оглядывался на столик, потому что боялся повторения побега Юли. Девушка на кассе поторопила меня с заказом, и я неловко промямлил названия блюд. Когда я вернулся на своё место, Юля ждала меня. Чуть позже завтрак уже стоял перед нами. Запах яиц на ржаном хлебе ударил в нос, в животе заурчало, а кофе так и манил меня прикоснуться к нему. Одновременно с Юлей мы приступили к завтраку. Люди вокруг тихо общались и смеялись, наслаждаясь прекрасным днём и компанией, я же выглядел так, будто меня насильно приковали к стулу и начали пытать.
– Так что с Артёмом всё-таки? – Юля нарушила тишину, как только её тарелка опустела. Она крутила в руках стаканчик с кофе, рассматривая на нём незамысловатые узоры.
– Я не хочу о нём говорить, – фыркнул я, не скрывая свою неприязнь. – По крайней мере не сейчас, иначе весь завтрак полезет наружу.
– А я хочу. Должна же я знать, к кому вчера пришла по твоей, между прочем, воле, – вся эта ситуация ей не нравилась. Но она права. Я втянул Юлю в какое-то очередное дерьмо, и теперь левый парень, которого я назвал другом, ей написывает.
– Мы с ним сейчас в нормальных отношениях, но тебе лучше не общаться с такими, как он, – серьёзно сказал я.
– С такими, как он? То есть он даже хуже, чем ты? Мне показалось как раз наоборот, – она едко усмехнулась. Слова ударили точно в цель, я зажмурился, пытаясь успокоиться.
– Знаю-знаю, я всё знаю. Но он надел маску хорошего мальчика. За ней скрывается манипулятор и мудак, Юль. Поверь, он действительно хуже, чем я, – мне было совершенно не стыдно говорить подобное. Я лишь пытаюсь отгородить Юлю от плохой компании, от неприятностей.
– Ладно, больше не будем о нём.
– Просто скажи, что ты поняла меня, и я буду спокоен.
– Да, Тим, я поняла, – мне кажется, её уже утомил разговор со мной, поэтому она так быстро согласилась.
– Супер, – я не знал, куда деть руки, поэтому то сжимал, то разжимал салфетку в кулаке. – Не хотел бы портить этот момент, но не могу больше ждать. Ты должна наконец-то узнать, почему я так поступил с тобой. – Желчь подступала к горлу от одних только воспоминаний. Мне было страшно проговорить всё вслух, но я больше не мог убегать от разговора.
– Я сейчас же уйду. С чего ты решил, что мне всё это надо?
– Потому что я до сих пор надеюсь, что, узнав всё дерьмо, ты меня поймёшь…
– И прощу? Такого не будет, Тим, – Юля уже собиралась встать и надеть куртку, но я перегнулся через стол и схватил её за руку.
– Прошу тебя. Просто выслушай, а потом, если захочешь, уйдёшь, – я же надеялся, что она останется.
– Ты ведь не отвянешь?
– Нет, – я выдавил слабую улыбку и сел ровно, как только понял, что Юля перестала собираться.
– Валяй, – она махнула рукой, но глаза её выдавали. Как бы она не хотела уйти, знать правду было важнее.
– Даже не знаю, с чего и начать, – мотнул головой, убирая волосы с глаз. – Проще не разводить здесь пафосных речей, а просто сказать так, как есть, но я не могу подобрать слов, чтобы тебя не ранить ещё больнее.
– Ты сделал всё, что мог, хуже уже не будет.
– Боюсь, ты ошибаешься.
Я снова осмотрел кафе. Люди то приходили, то уходили. Каждый был занят своим делом, даже не замечая нас, двух людей, чей разговор сейчас изменит многое. Никто не видел два разбитых сердца. Две искалеченных по своим причинам души. Наверняка у каждого присутствующего здесь были свои демоны за спиной, но мои, пожалуй, переплюнули каждого. И сейчас собирались выйти наружу со словами.
– Моя бабушка умерла, и ты знаешь уже об этом. И мне нужны были деньги, чтобы приехать к ней. И чтобы хоть где-то там жить, потому что в квартире я не мог оставаться из-за своих родителей, – я решил начать с этого, потому что надеялся, что Юля сама всё поймёт, и мне не придётся произносить эту грязь вслух. Нет. Она смотрела на меня с особой внимательностью, готовая слушать дальше. Я прочистил горло. – И мне пришлось… Не уверен, что это можно назвать спором. Скорее, договор. И я заключил его со Светой.