Я заметил, как лицо девушки вмиг изменилось. Юля выпрямилась и напряглась всем телом.
– Мы с ней видели, что у вас с Димой было всё хорошо, и это ранило её так, что ничего не оставалось, кроме как прийти ко мне. Она прекрасно знала подход к любому, а особенно к лучшему другу её бывшего. Тогда я смотрел на тебя, как на лёгкую добычу, и ты меня не интересовала. А вот деньги, предложенные Светой, ещё как. В общем, завоевать тебя не составляло для меня никакого труда, – я сжал челюсти. Ком подкатил к горлу, а глаза затмила пелена ярости к самому себе. – В тот момент я был обозлён на весь чёртов несправедливый мир. Я наплевал на моральные принципы, на своего друга, которому собирался всё испортить. И было наплевать на первокурсницу, чья жизнь только началась, но собиралась закончиться сразу же, как всё узнается. Короче, я должен был опозорить тебя и выставить в глазах Димы лживой… девушкой. Света бы тут же прибежала к нему зализывать раны, а я бы получил свои деньги. Я согласился лишь потому, что ты мне не нравилась. Ты ничего не значила для меня в тот момент. Но чем ближе мы подходили к фееричному финалу, тем больше я привязывался к тебе. Мне показалось это странным и неправильным, как побочный эффект от таблеток. Я старался не придавать этому значения, но в ту ночь, когда мы… – Я не смотрел на Юлю, но чувствовал, как воздух между нами буквально закипал. – Уже ничего нельзя было вернуть. На кону стоял приезд на поминки. И на тот момент это было в разы важнее, чем мои чувства к тебе. Света получила то, что хотела, я тоже сначала думал, что получил, но… Я потерял вообще всё. И я ушёл проигравшим.
Я осмелился посмотреть на Юлю. Она часто моргала, чтобы не дать слезам выйти. Взгляд вроде бы был направлен на меня, но одновременно и сквозь, и в нём читалос понимание всей этой ситуации. Я представить не мог, что творилось в её голове. Мне самому понадобилось слишком много времени, чтобы разложить это дерьмо по полочкам.
– Это ты ушёл проигравшим? – осипшим голосом спросила она. – Ты? Это я потеряла всё, что было! Это мне пришлось уйти из колледжа, чтобы не слушать, как все обо мне шепчутся! Это мне пришлось уехать от своих подруг и из того места, где мне было хорошо! И ты считаешь, что ты проигравший?!
Она практически кричала. Люди уже начали оглядываться в нашу сторону, но меня это ничуть не волновало. Я беспокоился лишь о состоянии этой малышки, чьё сердце с грохотом разбилось в очередной раз об скалы грязной правды. Может, и не стоило мне всё рассказывать?
Юля вытерла уже мокрые щёки и глубоко вдохнула.
– На эти чёртовы деньги ты уже несколько дней водишь меня куда-то? На эти деньги ты живёшь в этом городе, да?
У меня не было сил ответить, и я просто кивнул. Кажется, все слова закончились. И они больше не имели смысла.
– Мне противно от тебя, Тим. Я надеялась, что ты приехал всё исправить. Сказать, что поступил некрасиво просто потому, что мудак, но ты, мать твою, заключил сделку со Светой! Ты опозорил меня намеренно! Просто потому что я оказалась не в том месте и не в то время! – Она была во всём права. Будь на её месте другая девушка, я бы поступил так же. – Спасибо за правду, но она нихрена не исправила. Катись отсюда, я прошу тебя. Уезжай и больше никогда не возвращайся. Я устала уже убирать весь этот мусор, что ты оставляешь после себя!
Юля встала с места и рывком стянула куртку со спинки своего стула. В этот раз я не стал останавливать её, потому что знал, что в этом нет никакого смысла. Я лишь смотрел, как она одевается, собирает вещи, достаёт кошелёк и бросает деньги на стол. Она обогнула меня и практически выбежала из кафе, оставляя меня с демонами и осуждающими взглядами окружающих.
9.
Я просидел в кафе еще около часа, потому что не мог перестать прокручивать в голове разговор с Юлей. Она так быстро вышла из помещения и, видимо, из моей жизни тоже. Безусловно я все разрушил, испортил ее жизнь, но надеялся все исправить. Одно хорошее дело на сотню плохих. Так, к сожалению, не работает.
Съеденная пища была готова полезть наружу - настолько мне было тошно от самого себя и собственных слов. Я должен был все ей рассказать, но как идиот надеялся, что она поймет и, безусловно, простит. Я уже успел позабыть, какая же все-таки импульсивная Юля.
Поразмыслив над всем, что произошло, единственным правильным вариантом было собрать все свои вещи и исчезнуть из жизни девушки насовсем, пока я окончательно все не испортил. Она попыталась начать жизнь заново, перечеркнув мое имя десять раз красным маркером с пометкой «лживый гаденыш», так что мне действительно не место рядом с ней. Поэтому я решил сходить к Артему и забрать телефон, чтобы сегодня же поехать на вокзал и вернуться к учебе, к друзьям и к рутинной жизни, в которой, к сожалению, нет Боровковой.
Я резко поднялся с места и вылетел на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, выгоняя с одежды запах девушки, чье лицо прочно засело в голове. Остались лишь воспоминания. Такие сладкие и одновременно ужасно болезненные.
Ноги несли меня к нужному адресу. Чем ближе я подходил к дому Артема, тем хуже мне становилось. В этом районе словно весь воздух пропах сигаретами и дешевым пойлом - и это мне подходит. Это будто мой образ, прочно засевший в голове у тех, чью жизнь я искалечил, так что, возможно, именно в подобном месте мне и стоит остаться навсегда. А что, неплохая перспектива: я буду всю жизнь сетовать на свои неудачи, пить и курить траву, потому что когда-то в молодости я не добился ту, чьим сердцем эгоистично хотел владеть.
Я не стал звонить Артему в дверь и предупреждать о своем приходе, успел проскочить в подъезд, когда из него выбегал какой-то ребенок. По памяти поднялся на нужный этаж и довольно громко постучал в дверь. Я злился. Просто горел синим пламенем от мысли, что все закончилось, не успев начаться, а этот козел-бывший-лучший-друг уже протянул грязные лапы к Юле. Я желал сорваться именно на нем; набить ему морду, чтобы хоть чуть-чуть мне полегчало. Это мерзко и эгоистично, Боровкова бы мне ни за что на свете этого не простила. Но черт, ее здесь нет, так что я имею полное право…
Дверь открылась. Я ждал, мать твою, кого угодно, если не Артема, но не ее…
Юля еле стояла на ногах, смеялась, как сумасшедшая, но увидев меня тут же выпрямилась, как струнка. Пьяные смешинки из ее пронзительных зеленых глаз исчезли, а на их месте появилась ненависть - холодная, пробирающая до костей. Какого хрена Юля тут забыла?