Лера, удивившись, открыла мне дверь. Она смотрела на меня, озлобленного и поражённого, так, словно видела впервые. Я без слов отдал ей коробку и замер, прокручивая в голове ту сцену, что увидел пару минут назад. Слова сами вырвались:
– Давно они вместе?
– Кто? – Я кинул на неё злобный взгляд. Я уже не контролировал эмоции.
– Юля и этот Игорь, – почти выплюнул эти слова.
– Давай ты успокоишься, и мы сядем пить чай.
– Нет! Она не должна меня видеть. Да и мне лучше с ней не встречаться. – Я потёр лицо ладонями и шумно выдохнул.
– Недавно, – я поднял на неё глаза. – Неделю или около того. Игорь… Он… Он не отходил от неё всё это время, пытался ухаживать и помогать. Не знаю, почему они сошлись. Может, он ей действительно нравится. Либо это посттравматический синдром, – Лера пожала плечами. – В любом случае, не нам с тобой её судить!
– Знаю, – я сжал челюсти.
– Что это? – Она посмотрела на коробку, перевязанную розовым бантиком. – Подарок на Новый Год?
– Да. Теперь я не уверен, что стоит отдавать его ей. – Я вообще больше ни в чем не был уверен.
– Если хочешь, я могу за тебя это решить.
– Да уж, пожалуйста.
– Мама, ты долго? – Из-за угла показалась маленькая голова Матвея. Он держал пальцы во рту и внимательно меня разглядывал. Я выдавил самую милую улыбку для мальчишки и снова нахмурился.
– Сейчас иду, сынок, – Лера выразительно на меня глянула. – Ты точно не хочешь остаться?
– Абсолютно. Спасибо за помощь. Если всё-таки решишь отдать ей подарок, то после боя курантов, пожалуйста, – я смотрел на эту чёртову коробку, которая вселяла в меня ложную надежду на какое-то будущее с Юлей. Сейчас же она была просто коробкой.
– Как скажешь. Удачи тебе, Тимофей, – Лера легонько потрепала меня по плечу, и я ушёл так же быстро, как пришёл сюда.
Пока я двигался в сторону остановки, боль не утихала. Я постоянно смотрел по сторонам и прятался от каждого прохожего за капюшоном. Мне одновременно хотелось встретиться с Юлей. Зацепиться с ней глазами и отвлечь её от этого сладенького Игоря. И одновременно я боялся нашей встречи, как огня. Впервые мне стало страшно за собственное сердце. Оно не справлялось с этими бьющими наотмашь эмоциями. Что ж, малышка меня победила, обнулив мои очки боли и умножив собственные на десять.
***
Я так стремительно собирал свои вещи в сумку, что даже не успел попрощаться с Димой. Я кинул ему подарок, купленный заранее, на кровать, пока друга не было в комнате, и ушёл в сторону вокзала. Вчера я созвонился с мамой. Она, на удивление, не кричала и не пыталась испортить мне настроение, а сама предложила устроить небольшой новогодний ужин. Я испытывал по поводу этого смешанные ощущения: недоверие и некая радость. Я боялся приехать к бабушке, которая каждый раз ждала меня с распростёртыми объятиями и вкусной едой, и встретить пугающую пустоту. Пусть хоть немного этот день напомнит то, что я потерял.
До Нового Года оставался один день. Чувство праздника ко мне не приходило. Вчера я вернулся в общагу и весь день ни с кем не общался, потому что не мог выдавить ни слова. Дима был занят своими делами. Он постоянно трезвонил родителям, прощался с друзьями, гулял с Сашей. Я не винил его за это. В любом случае, если бы друг заметил моё подавленное настроение, я бы ему врезал.
Я приехал в город покойной бабули поздним вечером. У меня осталось всего несколько часов, чтобы добраться до дома, привести себя немного в порядок и встретить очередной год, который, как мне кажется, если не убьёт меня окончательно, то точно покалечит. Я удивился, что ключи до сих пор подходили к замку на двери. Надоедливый голос в моей голове постоянно шептал, что родители наверняка сменили замки, чтобы нелюбимый ребёнок больше их не тревожил. В квартире пахло… аппетитно? Да, именно так. Запах жареного чеснока, курицы и трав врезался в нос, заставляя рот набиться слюнями. Я встал на пороге, как вкопанный. Что мне нужно сделать? Оповестить, что я приехал? Постучать? Или молча направиться в свою комнату, если такая у меня имеется? К счастью, ничего из этого делать не пришлось. Передо мной возникла мама. Она широко улыбалась (не уверен, что искренне) и вытирала руки об полотенце. Сегодня она выглядела иначе, не как в последнюю нашу встречу. Женщина по-прежнему казалась идеальной: волосок к волоску на голове, аккуратный маникюр, ровный макияж и длинное синее платье. Только фартук и крупицы муки на щеке делали маму по-домашнему уютной. Я чуть было не улыбнулся.