– Здравствуй, Тимофей! Я переживала, что ты не успеешь!
«Ага, или надеялась», – промелькнуло в моей голове.
– Но вот я здесь, – неловко ответил я, не зная, куда деть себя и свою одежду. Моя потрёпанная куртка будет глупо смотреться на фоне их дорогих шмоток.
– Раздевайся и мой руки, а потом за стол, – скомандовала женщина, и сердце перестало биться. Мелькнуло ощущение, словно я действительно любимый сын, который наконец-то приехал на семейный праздник.
Я повиновался и направился в ванную. Здесь ничего не изменилось, только убрали бабушкины принадлежности. Моя зубная щётка стояла в стаканчике, как обычно, как и пена для бритья. Если мне повезёт, то мою комнату тоже не тронули.
Так и было. Прежде чем встретиться с семьёй лицом к лицу, я мельком заглянул в спальню. Скудная мебель стояла на своих местах, мои журналы, некоторая одежда не сдвинулись на миллиметр. Это радовало и немного обнадёживало. За столом, который перенесли в гостиную, сидели все, кроме мамы. Алина весело разговаривала со своим, как я предполагаю, женихом или просто парнем, а отец, сложив руки на груди, смотрел крохотный телевизор. Как только я занял стул напротив сестры, три пары глаз уставились на меня. И вот сейчас стало особенно неловко.
Сестра разглядывала меня, словно видела впервые. Её парень не решался подать руку для пожатия. Отец играл желваками.
– Всем… привет? – скорее спросил, чем сказал я.
– Здравствуй, – откликнулась Алина первая. Звучало не так враждебно, как я думал.
– Семён, – парень протянул мне руку и улыбнулся. Я ответил тем же.
– Привет, сын, – быстро отчеканил отец, а после снова уставился в экран.
Он назвал меня сыном. Это заставило ребёнка внутри меня ликовать и буквально хлопать в ладоши.
Я долго сидел в молчании и прислушивался к любым звукам. Алина с Семёном обсуждали, куда поедут на зимних каникулах. По телевизору показывали глупую новогоднюю передачу. Отец тихо сетовал на неуместные шутки, а на кухне, кажется, всё шло своим чередом. Не сомневаюсь, что мама – идеальная хозяйка.
Женщина появилась в комнате с огромной тарелкой в руках. Она поставила сервированную курицу с аппетитной коркой посередине стола и стянула варежки.
– Так, сейчас принесу салаты, нарезки и гарнир. Тимофей, ты мне не поможешь? – обратилась она ко мне. Я замер и прокрутил её слова в голове несколько раз, не веря, что она действительно ко мне обратилась, а потом согласился.
Кухня была настолько маленькая, что мы кое-как помещались в ней вдвоём. Мама быстро дала указания смазать салаты майонезом, а сама нарезала разные виды колбас и сыров на тарелки.
– Как твои дела? – спросила она.
– Неплохо. А ваши? – Мне не хотелось грубить, я пытался быть вежливым.
– Всё хорошо. – Кажется, она тоже нервничала. – И мы рады, что ты здесь, пусть и кажется по-другому.
– Да уж, кажется…
– Это правда, – женщина посмотрела на меня и слегка улыбнулась. – Твоему отцу нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что ты снова наш ребёнок.
– Ваш ребёнок? – В горле пересохло, рука с ложкой замерла. Кажется, я просто глупо моргал.
– Да. Мы этого хотим. Но если ты, конечно, не против.
– Погоди-погоди, – я ошеломлённо сел на стул. – С чего бы это?
Мама села на соседний стул и принялась перебирать край фартука в руках.
– После смерти бабули мы много думали и говорили. Ты тогда потерял не меньше, чем мы, даже больше. А мы просто игнорировали твою боль, собственно, как и делали всегда. Я не стану оправдывать наши поступки, просить прощения и кидать в тебя словами, в которых ты не нуждаешься. Я просто хочу сказать… Мы хотим всё исправить, – её серые глаза, как у меня, посмотрели в мои. Я весь сжался до размера атома, воздуха категорически не хватало, я просто не мог что-либо сказать. – Мы снова хотим быть твоей семьёй, если не поздно. На это уйдут годы, я знаю. Ошибок настолько много, что их тяжело перекрыть чем-то хорошим. Упущена куча моментов вместе. Но мы не хотим сдаваться.
– А что насчёт этого думает отец? – всё-таки спросил я. Кажется, он ненавидел меня больше всех в этой семье.
– Рома первый предложил это.
– Что?! – сердце забилось с сумасшедшей скоростью.
– Знаю, в это трудно поверить. Но он всегда мечтал о мальчике. Когда ты родился, мы были молоды. У нас ничего не было, и мы боялись, что не сможем дать тебе того, что необходимо маленькому ребёнку. Я была не готова к твоему появлению, у меня началась жуткая послеродовая депрессия, Рома пытался заработать денег, в итоге у нас ничего не получилось, – она тяжело вздохнула, и я не сдержался. Обхватил её ладонь своей, почувствовав тепло. Чёрт с ним, ей сейчас тяжело, я не могу включить обиженного мальчика. – Мы не справились и не нашли другого выхода, кроме как… Ты сам понимаешь. И я безумно благодарна твоей бабушке, что она сделала то, что обязаны были сделать мы.