Я поцеловал её, и всё вокруг взорвалось яркими фейерверками, а мир перед глазами закружился. Мои руки самовольно коснулись хрупкой талии, забираясь под рубашку. Тёплая кожа Юли покралась мурашками от моих прикосновений. Я осторожно положил девушку на подушки и навис сверху, не прерывая такого желанного поцелуя. Пальцы Юли зарылись в моих волосах, накручивая пряди. Воздуха категорически не хватало, будто его выкачали из комнаты, но я лучше умру, чем перестану её целовать.
Я переключился на щёки девушки, шею, ключицы, пробираясь всё ниже и ниже, не оставляя ни одного миллиметра кожи без поцелуя. У Юли вырвался стон, который отдался в моём паху. Ткань боксеров натянулась до предела. Я еле терпел, но старался насладиться этим моментом и не спешить.
Лямка чёрного лифчика манила меня. Я осторожно начал расстёгивать пуговицы на рубашке девушки. Она наблюдала за каждым моим движением потемневшими глазами. Когда осталась одна пуговица, у меня появилось желание разорвать ткань к чёртовой матери, чтобы поскорее увидеть то, о чём я мечтал все эти долгие месяцы. Теперь это не сон. Я действительно могу коснуться той, кого любил и о ком мечтал. Клянусь, если кто-то сейчас решит постучать в дверь, я его убью прямо на пороге.
Я распахнул ткань, и моему взору открылось подтянутое тело. Мягкие груди скрывались за кружевным бюстгальтером, но это не мешало мне наслаждаться видом. Нечто идеальное в симпатичной упаковке, которую мне не терпится сорвать.
– Ты прекрасна, – сказал я, встречаясь взглядом с Боровковой.
– Поцелуй меня, Тим.
И она сама притянула меня к себе, чтобы наши губы соприкоснулись. Я шарил руками по голой коже, поглаживая большими пальцами стройный животик девушки. Юля прогнулась в спине, чтобы позволить расстегнуть застёжку лифчика. Я повиновался. Мне плевать, если вдруг она захочет немного покомандовать. Я принадлежу только ей, так что если она попросит, я встану на колени и буду молить её о пощаде.
Когда я справился с застёжкой, рубашка и лифчик полетели на пол, а мне наконец-то открылся доступ к манящей груди. Она была идеальной, прекрасно подходила моим ладоням. Я гладил её, трогал, целовал. Каждое моё движение отзывалась в Юле. Она хныкала, стонала и просила, а я выполнял всё беспрекословно. Я трогал её соски, сжимал их, вкушая каждый стон девушки. Это были самые прекрасные звуки, которые я когда-либо слышал.
Поцелуями я спускался ниже, к поясу пижамных штанов. Тело девушки под моими руками задрожало. Я осторожно спустил штаны вместе с кружевными трусиками. Моё дыхание было ровно в том самом чувствительном месте.
– Я люблю тебя, – сорвалось с моих губ перед тем, как я прикоснулся ими к чувствительной точке. Юля вдохнула и замерла, утопая в ощущениях и чувствах.
Я ласкал её до того момента, пока она не кончила с громким вскриком моего имени. Я и сам чуть было не кончил только лишь от её вида, но мне нужно было держаться хотя бы ради того, чтобы подарить девушке ещё один оргазм.
Я достал презерватив из тумбочки, разделся и натянул его на член. Юля смотрела на меня из-под опущенных ресниц и мягко улыбалась, будто подтверждая, что готова. Боже, у меня флешбэки нашего первого раза, только сейчас всё по-другому. Мы делаем это, потому что до ужаса влюблены друг в друга. И завтра, когда поднимется солнце, карета не превратится в тыкву, а я, как и Юля, останусь в тёплых объятиях, потому что так правильно.
Я снова навис над девушкой, раздвигая её ноги коленом, и вошёл. Медленно, не торопясь, чтобы она привыкла к ощущению меня в себе. Не могу поверить, что это происходит со мной. Хотелось кричать на весь мир, что Юля только моя, но в другой момент я желал скрыть её от всех вокруг и построить мир лишь для нас двоих.
– Чувствую себя целой. Наконец-то.
Я коснулся её лба своим и выдохнул. Это, пожалуй, лучшее, что она могла мне сказать. Я не двигался и продолжил осыпать поцелуями её лицо, шею, волосы. Юля пахла потрясающе. Она пахла мной и одновременно своим неповторимым запахом, который я искал все эти месяцы разлуки, но так и не нашёл. Теперь пазл наконец-то сложился, и всё встало на свои законные места.
ЭПИЛОГ.
Эпилог.
Июнь.
Я сидел на подоконнике уже почти бывшей своей комнаты в общежитии и смотрел в окно. По улице туда-сюда сновали люди, около крыльца собиралась компания парней и девушек, которые, как и я, выселялись, чтобы полностью вступить в самостоятельную жизнь. Рядом стояли их родители, которые помогут перевезти вещи. Мои приедут чуть позже. Они вызвались помочь, хотя вещей у меня было не слишком много.