Бросив на меня последний взгляд, Кай повернулся к двери, и, как будто мне в задницу только что засунули ракету, я мягко отодвинула Энджел в сторону и спрыгнула с кровати.
Конечно, это было не его прощание.
- Кай, подожди.
Он повернулся, и наконец, наконец, на его лице отразилось разбитое сердце.
- Райли, не надо.
Я открыла рот, чтобы высказать ему свое мнение, если он думает, что может уйти, не попрощавшись должным образом, только не после всего, через что мы прошли. Но выражение отчаяния на его красивом лице заставило меня замолчать, и я захлопнула рот.
- Не думай ни на секунду, что какая-то часть меня не хочет закрыть эту гребаную дверь, заперев тебя и Энджел внутри, и оставить тебя здесь навсегда, - он взглянул на Энджел, прежде чем снова посмотреть на меня. - Но вы двое заслуживаете лучшего. Вы оба заслуживаете жизни без постоянного оглядывания через плечо и беспокойства об опасности, которой я неизбежно подвергну вас. Последнее, что я сказал Дэнни перед его смертью, было обещание обеспечить безопасность вам обоим, и я намерен это сделать.
Слезы, которые я сдерживала, снова хлынули, и первая слеза скатилась по моей щеке, когда я посмотрела в его темные глаза. Его глаза проследили за ней, и, шагнув вперед, он смахнул его большим пальцем, кончиком подушечки оставив огненный след, который мог вызвать только Кай.
- Я не могу попрощаться с тобой, - прошептал он, обхватив ладонью мою щеку. - Это чертовски тяжело. Но что я скажу, так это спасибо. Спасибо, что вошла в мою жизнь и изменила меня. Даже если мне удалось побыть с тобой недолго, это было лучшее, черт возьми, время в моей жизни. Мне следовало бы сожалеть о том, через что я заставил пройти тебя и Энджел, но я не сожалею, ни в малейшей степени. И хуже всего то, что я бы заставил тебя пройти через все это снова, если бы это означало, что я снова проведу эти последние несколько недель с тобой.
Его голос дрогнул, не давая ему сказать что-либо еще, и когда потекли слезы, он наклонился вперед и нежно поцеловал меня в лоб. Я зажмурила глаза, чтобы не дать вырваться рыданию.
Отстранившись, он бросил последний взгляд на Энджел позади меня, прежде чем одарить меня легкой улыбкой, которая останется со мной навсегда.
А потом он вышел из комнаты и из моей жизни.
Глава 17
Кай
Я смотрел ей вслед. Из уединения своего офиса я наблюдал за камерой с уровня парковки, как Майлз загружал Джейн, Энджел и причину моего проживания в машину со всеми их вещами.
Должно быть, я был мазохистом. Должно быть, мне нравилось мучительное чувство, когда мое сердце вырывали из груди и тысячу раз кололи иглой, потому что я не мог отвернуться от экрана.
На долю секунды Райли заколебалась, садиться ли в машину. Вопреки себе, я позволил образам, как она бежит обратно в мои объятия, прокрутить их в моей голове. Но она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, а когда они снова открылись, на ее лице была написана новая решимость. Она скользнула внутрь рядом с Энджел, и Майлз закрыл за ней дверь.
Моя рука крепче сжала бутылку виски, которую я держал в руках всю ночь, сжимая ее так сильно, что было чудом, что стекло не треснуло. Алкоголя было недостаточно, чтобы притупить боль в моей груди, которая усилилась в миллион раз, когда машина ожила.
Майлз направился к выходу, но его быстро затопили три черных внедорожника, набитых наемниками "Аполлона", прибывшими ночью. Они были вооружены в пух и прах, и им было поручено доставить Райли на конспиративную квартиру. Я ни за что не хотел рисковать еще одной засадой.
Когда машина выехала из гаража, я вскочил со стула и встал, чтобы выглянуть в огромные окна, окружавшие мой офис. Не в силах отвести взгляд от колонны, выезжающей на улицу, я сделал большой глоток из бутылки, чтобы удержаться от того, чтобы не поднять трубку и не потребовать, чтобы Майлз развернул гребаную машину.
Виски обожгло, когда я сглотнул, но боль в горле была блаженным облегчением от боли в сердце. Я сделал еще один глоток, отчаянно нуждаясь в спиртном, чтобы заглушить все, что я чувствовал.
Я не сводил глаз с машины, пока она ехала по городу, мое черное сердце разрывалось на части по мере того, как расстояние между нами увеличивалось. Я никогда не испытывал такой муки, такой глубокой, что она проникала до мозга костей. И все же, если бы существовал способ вернуться назад во времени и предотвратить момент столкновения наших миров, я бы не поехал. Даже зная о той сердечной боли, которая меня ждала.
Мне стало интересно, думала ли Райли обо мне в этот самый момент.
Неужели она дрожала от желания в последний раз ощутить мою кожу? Изнывала ли она от желания еще раз почувствовать, как мои губы прижимаются к ее губам?
Потому что я чертовски уверен, что так оно и было.
Когда машина сделала последний поворот, прежде чем полностью скрыться из виду, я снова поднес бутылку ко рту. Только на этот раз я не стал делать глоток, я залпом выпил его, надеясь, что алкоголь неминуемо ударит по моим венам и даст мне покой, которого я так жаждал.
Я проинструктировал Майлза поехать с ними на Юг Франции, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся, а у Райли было все, что могло понадобиться ей и Энджел. Я не признавал ту крошечную часть, которая знала, что я отправил Майлза с ней на случай, если она передумает и вернется ко мне.
Учитывая отсутствие Майлза, я решил дать себе двадцать четыре часа. У меня были проблемы, с которыми нужно было разобраться, с Хендриксом, Торном, даже с этой шлюхой Блейз можно было разобраться. Но пока им придется подождать. Впервые в жизни я собирался сделать то, в чем отказывал себе, сколько себя помню.
Я собирался погоревать.
Не ради Дэнни. Не ради Тео, и уж точно не ради этого мудака, Хендрикса, пусть он гниет в аду, мне все равно. Нет, я собирался позволить себе скорбеть по единственному человеку, который все еще был жив, но оставил в моей жизни зияющую дыру, которая никогда не будет заполнена снова.
Двадцать четыре часа - это все, что я могу себе позволить. Позволить мне устроить мою гребаную вечеринку жалости, а потом я пойду дальше.
Как будто это было бы так просто.
Хорошо, что Райли ушла, ее не было бы здесь, чтобы отвлекать меня от принятия решений. Я бы не беспокоился постоянно, в безопасности ли она. Я смог бы переориентироваться и привести в действие планы, которые я уже сформулировал за то короткое время, что прошло с тех пор, как я узнал, что Хендрикс был настоящим предателем.
По крайней мере, это то, что я пытался сказать себе.
Алкоголь, наконец, подействовал, пока я смотрел на тихие улицы, надеясь, черт возьми, что машина снова появится, и Райли вернется ко мне. Но, конечно, этого не произошло.
Приятное гудение пробежало по моему телу. Но вместе с ним пришло изнеможение.
Я бодрствовал целых двадцать шесть часов, бодрствовал всю ночь, приводя в действие планы. Чтобы подтвердить лояльность ко мне и имени Вулф. Распространить слух, что Хендрикс находится в розыске, и любой, кто доставит его ко мне живым, будет щедро вознагражден, а любого, кто будет уличен в сотрудничестве с ним, постигнет участь похуже смерти.
Я был переполнен поддержкой, люди заявляли о своей преданности мне, и это занимало мои мысли, отвлекая меня от признания реальности того, что в течение нескольких часов Райли навсегда уйдет из моей жизни.
Я, спотыкаясь, вышел из своего кабинета, виски текло по моим венам. Мое зрение затуманилось, когда я, спотыкаясь, брел по мертвенно-тихому пентхаусу. Место, которое стало моим домом, а не просто местом, где я жил. Но без людей, которые снова стали моей семьей, мой дом превратился в пустой сосуд, место, где я мог опустить голову.
Добравшись до ее комнаты, я почувствовал, как к горлу подступает тошнота от алкоголя, бутылка была почти пуста. Я сглотнул желчь и открыл дверь в ее комнату, мгновенно обдав запахом клубники и солнцезащитного крема. Это был запах, которым я никогда не насытился, но который мне придется забыть.