Прерывистый вздох сорвался с ее губ, а глаза заблестели. Я заправил прядь волос ей за ухо.
– Угго хотел, чтобы ты предстал перед Бароне как один из его родственников.
Обрывки разговоров вспыхнули в памяти. После того, как меня привели в сознание, я никогда не анализировал их. Куда больше меня интересовала незнакомка с эмблемой сокола на маске.
– Из-за того, что он внедрил тебя в близкий круг, ты увидел его истинное лицо. Тебя почти сняли с задания, потому что ты заступился за Вэнну.
– Он едва не сломал ей руку.
– Да. Сначала вмешался ты, потом Армандо. Ты сказал: «Неужели в этой семье есть хоть кто-то нормальный», а потом вспомнил, что он называет Джиджи «куколкой» и добавил, что Армандо все еще придурок. Я слышала твои приближающиеся шаги, но все еще не могла сдвинуться с места. Мне хотелось еще что-нибудь узнать про Армандо или Эмилио, так как Энзо не поддерживал с ними связь. Это глупо, я знаю. Но ведь они ничего не знали обо мне. И раз ты назвал Армандо нормальным, возможно, все не так плохо. Но Броуди что-то ответил тебе, наверное, что-то провокационное, потому что ты взорвался.
– Что я говорил?
– «Я убивал и за меньшее. Я убивал за гребаные мысли» – я не знала, что ты в тот момент говорил о своем отце, но мне стало интересно, куда приведет этот разговор. И тогда я услышала то, что хотела. То, что никто и никогда не говорил вслух. Ты всегда говоришь то, что я хочу услышать. «Слава Богу у этого ублюдка сыновья, а не дочь. Он бы не оставил на ней живого места. Если переговоры будут кровавым, я случайно застрелю Угго». Броуди, наверное, пошутил, потому что ты добавил: «Да, случайно спущу всю обойму. Грегору скажу, что растерялся». Я едва не рассмеялась, потому что все в особняке знали, что ты не из тех, кто может растеряться. А потом ты оказался прямо передо мной. И я поняла, как сильно облажалась.
Алекс приблизилась и шумно выдохнула. Она слегка вздрогнула, но стоило мне положить руку на ее поясницу, как она расслабилась и спокойно продолжила:
– Ты видел меня всего несколько секунд, а потом я использовала дротик со снотворным. Падение не должно было быть шумным, поэтому мне пришлось прикоснуться к тебе. И когда я поймала тебя, то не ощутила желания убивать. Прикосновение к тебе не вызвало монстра. Впервые я почувствовала себя нормальной. Я не сказала об этом Минхо и остальным. Это было глупо, и я знала, что никто не сможет понять меня. Но когда ты большую часть жизни избегаешь прикосновений, подобное сбивает с толку. Я растерялась. У меня было всего пару минут, прежде чем Броуди поймет, что с тобой что-то не так. Одной рукой я держала нож возле твоего горла, а пальцами другой – провела по лицу, пытаясь понять, почему не могу сделать это. То, что ты увидел меня – полностью моя вина. А я с трудом признаю собственные ошибки.
Ее ресницы затрепетали, отбрасывая тень на бледную кожу.
– Я должна была убить тебя, – повторила Алекс, – даже если бы твоя смерть запустила эффект домино. Даже если бы я развязала войну между Фрателли, Бароне и «Плазой» и усложнила бы задачу добраться до файлов. Никто не должен узнать о том, что Алессия Эррера выжила. Никто не должен узнать о том, что я неуязвимый солдат с монстром. Но я не смогла убить, возможно, единственного в этом мире человека, прикосновения к которому не вызывали у меня желания содрать с себя кожу и пролить кровь.
Я обхватил пальцами ее подбородок и приподнял голову. Мне нужно было понять, жалеет ли она о своем решении.
– Я не жалею, что оставила тебя в живых, пускай ты и отправлял ко мне солдат пачками. Это пробудило любопытство. Мы ждали звонка Грегора или обвинений со стороны «Плазы», однако ты только и делал, что отправлял солдат на убой. Я хотела заполучить тебя. Причин было несколько, но в одной я не призналась остальным.
– Ты хотела узнать, сможешь ли прикасаться ко мне и дальше?
– Да.
Мой палец скользнул по ее губам, очерчивая контур. Возникшая во взгляде уязвимость заставила его остановиться. Что-то беспокоило ее. Так сильно, что она дала волю эмоциям. Каждая из них врезалась в меня, заставляя уверенность в себе трещать по швам.
– О чем ты думаешь?
– Ты можешь отказаться от меня, – выпалила она. – Я не хочу, чтобы все это было из-за сострадания. Я сыта им по горло, Рэй.
– Нет. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не откажусь от тебя. Я на твоей стороне, Алекс, какое бы решение ты не приняла. Запомни это раз и навсегда.
И вот тогда ее глаза засияли чистым восторгом. Я не мог больше ждать. Я снова хотел ощутить ее вкус. Ее губы охотно приоткрылись, впуская мой язык. Только сейчас она окончательно расслабилась, беззастенчиво прижимаясь ко мне.