Мы заняли комнату на первом этаже, а Джиджи и Ройс – на втором. Это было так странно: вот так спокойно ложиться с Рэем в одну кровать, ощущать, как его руки обвивают мою талию, а губы легко касаются кожи. Будто это всегда было частью моей жизни.
Будто я действительно была нормальной, без багажа прошлого и полной сумки страхов. Но Рэя, казалось, невозможно было ничем оттолкнуть. Даже если бы я призналась, что раз в неделю топлю новорожденных щеночков. Он просто вписал себя в мою жизнь, но при этом оставил мне простор. Мне нравилось это чувство. И мне нравилась эта грубость, которую он странным образом сочетал с мягкостью. Даже когда его пальцы смыкались на моей шее, а поцелуй едва ли не высасывал душу, он не напирал и не давил на меня.
Глава 11. Рэй
Утром Алекс сбросила бомбу на Соколов, которые остались в России, сказав, что собирается раскрыть себя. Пэйдж взрывала чат бесконечным потоком сообщений, угрожая абсолютно всем, но начала она почему-то с Джекса. Тот дважды послал ее, трижды вышел из чата, а потом просто начал игнорировать. Минхо названивал Алекс, которая не брала с него трубку, следом атаковал Ройса – тот тоже его проигнорировал – и решил взяться за меня.
Наш разговор вышел коротким.
Беспокойство Соколов сказалось на Алекс. До приезда Джекса и Броуди она с отстраненным выражением лица сидела за ноутбуком. И пускай ее пальцы порхали над клавиатурой, пока она выясняла, где и какое оружие можно купить, мысленно она точно была не здесь.
Проблема в том, что Алекс была бесконечным источником боли. Даже когда она улыбалась или пыталась отшучиваться, боль звенела вокруг нее и проникала в любого, кто оказывался рядом. Я понятия не имел, как забрать ее себе. Как лишить ее этих страданий и подвергнуть ими собственное сердце и разум. Потому что эта становилось невыносимым: видеть, как она испытывает ее, и не иметь возможности помочь.
– Как они могут отреагировать?
– Броуди попробует обнять тебя, Джиджи… не думаю, что она сможет выдержать все видео.
Она отвела взгляд и кивнула. Я придвинулся ближе, накрыл ее губы своими, стирая все сомнения. Алекс в ответ обвила руками мою шею и забралась ко мне на колени. Мои пальцы зарылись под ее футболку, касаясь ледяной кожи. Страх снова овладевал ее телом, но я не собирался делить ее с ним.
Я обхватил ее бедра, прижимая к твердому члену. Тихий всхлип сорвался с полных губ и отозвался в моем гребаном сердце, разрывая его на части. Следом прозвучало мое имя, с такой мольбой и жаждой, что я едва не взял ее прямо здесь, в гостиной, на чертовски неудобном диване.
– Как ты терпишь? – спросила она, прижимаясь лбом к моему. – Как у тебя это получается?
Я догадывался, что за этим вопросом скрывался другой. И вместо ответа осыпал ее шею поцелуями, чуть прикусывая тонкую кожу.
– Я сказал тебе в отеле и повторю сейчас: я приму все, что ты мне дашь. Но, если тебя останавливает страх, тогда я начну действовать иначе.
Я едва не лишился остатков контроля, когда она поерзала, прижимаясь киской к моему члену. Низкое рычание, вырвавшееся из моего горла, лишь подстегнуло ее в очередной раз крутануть бедрами. Я вскинул голову, пытаясь восстановить дыхание. Сердце хаотично билось в груди, и это происходило всякий раз, стоило мне встретиться с этими темно-зелеными глазами. В них плясало дьявольское пламя, которое мне ни черта не понравилось.
– Алекс?
Она зажмурилась и качнула головой. Когда снова распахнула глаза, никакого пламени в них не осталось.
– Что тебя напугало?
Не успела она ответить, как дверь распахнулась, и появились Ройс и Джиджи. Алекс спешно слезла с меня, пытаясь скрыть волосами пылающее лицо.
– Мне нужно к этому привыкнуть, – пробормотал Ройс. Я бросил на него убийственный взгляд, жалея, что не могу свернуть ему шею, потому что этот придурок какого-то черта делал мою сестру счастливой.
Джекс и Броуди приехали ближе к вечеру.
Взбешенный Джекс ворвался в дом, обвел нас взглядом полным ярости и, наткнувшись на Алекс, сильнее нахмурился. Я не знал, что не так с этим парнем и почему в его венах текла ненависть, а не кровь, но он удивительным образом снимал с нее напряжение одним своим присутствием. Ровно так же, как и на меня действовала Джиджи.
Их приветственные объятия можно было официально считать самыми неловкими, потому что Джекс даже не удосужился обнять ее в ответ. Он просто стоял и метал в меня взглядом молнии. Я оставил их, чтобы помочь Броуди занести вещи.
– Все, чего я сейчас хочу, так это душ и кровать, – устало бросил он, продолжая сидеть за рулем, – и двойной чизбургер. Тройной чизбургер. Нет, двойной чизбургер с тройной порцией сыра. И картошку фри. С сырным соусом. Два сырных соуса.