– Вылезай.
– Ты поедешь за чизбургером?
Я вытащил сумки с заднего сиденья и потащил их в дом, попутно натыкаясь на раскрасневшуюся Джиджи, которая спешила к Броуди. Позади нее стоял Ройс с подозрительно довольным выражением лица. Я не хотел знать причину его хорошего настроения.
Пару часов пришлось потратить на то, чтобы привести Джекса и Броуди в чувство и накормить. И если Броуди больше драматично стонал, наслаждаясь вниманием со стороны Джиджи и подразнивая Ройса, то Джекс на самом деле не находил себе места. Он метался по всему дому как загнанный в клетку зверь.
– Что с ним происходит? – спросил я у Алекс, которая с хмурым видом делала всем чай.
– Он ненавидит Чикаго.
– И что мы будем с этим делать? – Румянец разлился на ее щеках, и она наконец-то прекратила яростно макать чайный пакетик в кипяток, а перевела взгляд на меня.
– Не оставлять его в покое. Либо выводить на эмоции, либо дать возможность убивать. Ему нельзя замыкаться.
Ройс внезапно столкнул Джекса с дивана. Гостиная наполнилась криками и рычанием.
– Ройс знает, что делать. – Кивнула Алекс и выбросила пакетик. – Ладно, пора им рассказать.
Ни решимость в ее голосе, ни ровная осанка, ни равнодушие во взгляде не смогли убедить меня. Идеально выстроенный фасад трещал по швам, но об этом не знали остальные. Джекс и Ройс продолжали пререкаться, как маленькие дети, пытаясь снизить градус атмосферы в гостиной. Однако воздух едва не трещал от напряжения, которое излучала Алекс, прокручивая в пальцах флешку.
– Не дай мне добраться до Джиджи, – шепнула она.
Я схватил ее за локоть и развернул к себе.
– Не смотри его.
– Я должна.
– Ты никому ни черта не должна. Прекрати наказывать себя этим видео. Ты была ребенком.
Ее глаза сверкнули, но на этот раз этот блеск мне не был знаком. Я бы предположил, что возможно причина крылась в глубокой печали, но губы ее оставались сжатыми, как когда она была раздражена.
Я забрал флешку из ее рук и под вопросительные взгляды Джиджи и Броуди вставил в ноутбук. Прежде чем видео началось, Алекс заговорила:
– Меня зовут не Алекс. Мое настоящее имя Алессия Эррера, и я старшая дочь Угго и Вэнны.
Оглушительная тишина опустилась на нас. Я как идиот переводил взгляд с Джиджи на Броуди и обратно, впитывая каждую эмоцию. Они сменялись на их лицах так быстро, что уловить что-то одно, казалось, невозможным.
– Кто? – тупо переспросил Броуди, хотя в его глазах светилось осознание.
Алекс не стала повторять и дала ему время свыкнуться с этой мыслью. Когда Броуди все-таки пришел в себя, он почему-то уставился на Джекса, словно тот давал ему какие-то подсказки, которые он не смог понять. Джиджи же побледнела. Ее губы приоткрылись, но никакого звука не последовало. Она так и сидела в немом шоке, пока Алекс коротко пересказывала события прошлого.
Второй раз их было слышать так же больно, как и в первый. Второй раз непрошеные образы вспыхивали в голове, а кусочки пазла снова собрались в одну картинку. Я настолько погрузился в собственные мысли, что не сразу услышал свое имя. Алекс с мольбой смотрела на меня, прося включить им видео.
Я не хотел стоять рядом с ноутбуком, поэтому отошел к ней и развернул спиной к экрану.
– Смотри на меня, – сказал я, удерживая пальцами ее подбородок и краем глаза поглядывая на Джиджи и Броуди. Когда первые звуки разорвали возникшую тишину, Джекс вскочил и скрылся в комнате. Ройс же не сдвинулся с места, но его взгляд стал потерянным.
Я вернул свое внимание к Алекс. Несколько слезинок скатились по ее щекам, пока истошный крик из динамиков нарастал и заполнял гостиную. Первой не выдержала Джиджи. Я услышал сдавленный стон, который через несколько секунд перерос в рыдания. Алекс хотела обернуться, но я прижал ее к себе, зарываясь пальцами в волосы. Мое сердце металось в груди, пока крики разрывали барабанные перепонки. Я старался не смотреть на экран, старался абстрагироваться от видео и сконцентрироваться на Алекс, которая беззвучно плакала у меня на груди. Но все же не упустил из вида, как Джиджи ринулась в ванную комнату, а Ройс направился следом за ней.
Когда видео закончилось, Джекс вышел из комнаты, сжимая в пальцах нож. Взгляд его был прикован к Броуди, который продолжал смотреть на черный экран. Мне не требовалось видеть его лицо, чтобы знать, какие эмоции сейчас отражаются на нем.
Опустошение.
Алекс чуть отодвинулась, бросая взгляд на Броуди. Тот все еще сидел на диване, не издавая ни единого звука. Даже когда она вытащила флешку, он не обратил на нее внимания. Это вызвало у меня волну раздражения, но я подавил ее, зная, что мои эмоции могут привести к скандалу.