– Рэй? – позвала Алекс.
– В «Плазу» едет делегация машин.
– Знаешь их?
– Нет.
Я спрыгнул с дерева. Джекс уже успел собрать наши вещи, и, не теряя времени, мы побежали в сторону «Плазы». После стольких ленивых дней мышцы приятно загудели. Тренировки на заднем дворе не давали нужной нагрузки моему телу. И сейчас я собирался выжать все из этой пробежки. Все это время Броуди и Ройс не прекращали спорить.
– Сверни здесь направо, – повторял Броуди.
– Я знаю улицы Чикаго, как свои пять пальцев, – рычал Ройс.
– А я прожил здесь всю жизнь.
– Ты детали уточняй. На базе «Плазы» ты прожил всю жизнь, а в город выбирался на выходных. Так что заткнись и не мешай мне.
Я отключился от них и ускорился. В тени деревьев нам удалось скрыться от взора федералов, но впереди нас ждал открытый участок, как назло, хорошо освещенный. В теории, высокая трава могла бы прикрыть нас, вот только Джекс не выглядел тем человеком, кто добровольно будет ползать по земле.
– Даже не думай об этом, – прорычал он, вытаскивая из-под пояса пистолет, – я лучше застрелю их, чем измажусь в грязи.
– Убери его и ложись. У нас нет на это дерьмо времени.
– Теперь понятно, почему Анатолий выбрал тебя своим хозяином.
– Заткнись.
Я рассчитывал столкнуться с кем-то из солдат, чтобы пленить одного из них и выпытать какую-нибудь информацию о новом руководстве. Если «Плаза» сменила вектор своей деятельности и именно она стояла за разработкой тех пуль, то требовалось выяснить их новые приоритеты. Потому что, кроме мысли, что они собирались развязать войну против одной конкретной страны, я ничего больше не мог предположить.
Подобная сыворотка была только у Соколов, ведь так?
Я решил уточнить у Джекса, пускай он и не выглядел как тот человек, кто охотно поделится подобными подробностями.
– И ты решил об этом поболтать сейчас? – пыхтя, возмутился Джекс.
– Твой рот ничем не занят, так что не вижу в этом проблемы.
Джекс швырнул в меня камень, я бросил его в ответ. Его глаза сверкнули, мои – пылали яростью. В конце концов, мы взяли себя в руки и не стали бороться на глазах у федералов.
– А я откуда знаю.
– Но ты помнишь, когда именно появилась сыворотка?
– Я не помню сколько мне было, когда Анна обнаружила нужный компонент.
Я погрузился в собственные мысли. Попытался воскресить в памяти обрывки разговоров с Грегором. Проблема в том, что говорил он об Анне не так много. Предпочитал увиливать от любых вопросов, отмахиваясь занятостью. Но сейчас передо мной был огромный пазл, половина деталей которого отсутствовали. И я понятие не имел, как собрать его в одну картинку.
Джекс внезапно остановился, хотя до ближайших деревьев осталось совсем немного.
– Ты мне все равно не нравишься, – зачем-то напомнил он.
– Слава Богу.
– Заткнись. За несколько лет до ее ухода из «Плазы» страны находились на грани войны. Анна получила задание от правительства разработать сыворотку, а вместе с ним и финансирование. Она была одержимой идеей суперсолдат и неуязвимой армией, но не могла найти нужный компонент. Обнаружила его уже после переезда. Так что ответ на твой вопрос: вероятней всего, только у нас. Только если эти бронзовые фанатики не разработали собственную.
Я нахмурился. Мы приближались к «Плазе» и уже заприметили солдат, патрулирующих периметр. Снаружи машин не оказалось, и нам оставалось только лезть на деревья и с высоты устроить слежку.
– Я ненавижу Грегора, как и Анну, хоть и благодарен ей, – внезапно сказал Джекс, когда мы поднялись.
– Почему?
– Потому что она всегда преследует собственные цели. Даже когда ты думаешь, что Анна что-то делает из добрых побуждений, это ложь. – Он одарил меня долгим взглядом, словно пытался на что-то намекнуть.
– О чем, черт возьми, ты говоришь?
Его губы растянулись в хищной улыбке.
– Как ты думаешь, почему она согласилась забрать… птичку? С учетом того, что теперь ты знаешь обо всем.
В моей груди взорвалась ярость. Я сократил расстояние между нами и схватил его за футболку. Джекс даже не попытался вырваться. Продолжал стоять и улыбаться, как чертов безумец.
– Удобно иметь под рукой того, кем можно шантажировать, не так ли? И пускай со временем Анна отказалась от этой идеи, факт остается фактом. Мы все для нее чертовы пешки.
– Птичка знает об этом?
– Разумеется. Я не единственная причина, по которой она выстрелила в Анну, когда нам впервые вводили сыворотку. Монстр помнит все, даже если мы пытаемся забыть.
– К чему ты клонишь, Джекс?