Сегодня ночью нас не ждало подобного ликования. На этот раз наша группа замолчала, спускаясь по винтовой кирпичной лестнице. Ступени спиралью уходили в бездну, стены были покрыты конденсатом и мерцающими фонарями, торчащими из крюков.
По пути Бриар схватила один из факелов. — Тем не менее, Мастеров почитают. Все это время их должности рассматривались как пожизненные, — продолжила она, с трудом выталкивая воздух из легких. — Причина проста. Члены-основатели гильдии создали инфраструктуру Осени. Они обладают властью и влиянием, потому что построили все, на чем мы стоим, все, что нам нужно для процветания и защиты. Наши города, арсенал, этот замок.
— И его потайные ходы? — пробормотал я вслух.
Бриар сглотнула. — И это, и многое другое.
Ее голос дрогнул, надломился. Я услышал раненое предательство за секунду до того, как она подавила этот звук и расправила плечи. Тем не менее, ее способность быстро брать себя в руки не мешала мне строить планы, как именно я выпотрошу тех, кто заставил ее оступиться.
Те, кто перешел на сторону Риза. Этот жалкий ублюдок не смог бы подобрать более эффективных предателей.
Вейл, Пози и Каденс тихо переговаривались. Скорее всего, они переваривали все: от истории, которую мы с Бриар выложили в ее комнате, до смерти Мерита в Теневом Саду, шантажа Риза и Мастеров.
И все же принцессе больше не нужно было ничего говорить. Если Мастера были потомками основателей-ремесленников Осени, то этим людям доверяли и ценили их, независимо от того, как им достались титулы. Эти предполагаемые идеалы должны были представлять нацию, как и их праотцы. Подобно Придворному Шуту и Королевскому Совету, Мастера тесно сотрудничали с монархией, помогая создавать и сохранять эти земли.
Но если это так, одна важная деталь не имела смысла.
— Почему же их нет при дворе? — спросил я. — Если они такие выдающиеся патриархи, разве они не должны занимать покои в замке?
— Мастера живут в своих загородных поместьях, — ответила Бриар. — Они также управляют кузнями и мастерскими в нижнем городе. Но в любом случае, они редко бывают при дворе. А поскольку доступ в наши подземелья ограничен жителями замка, страже потребовалось бы разрешение, прежде чем пустить гильдию в камеры.
— Вот почему они использовали Мерита в качестве примера, — пробормотал я. — Вот почему они почувствовали необходимость доказать, что препятствия вроде часовых не станут проблемой.
— Думаю, да. У Мастеров свои владения, помимо двора. Даже для собраний братства, которые длятся по несколько дней, они собираются подальше, а не в пределах замка. Они предпочитают тайное место в лесу, которое называют Запретной Норой.
Каденс нарушила молчание. — Веет жутковатой атмосферой.
— Почему оно так называется? — спросила Пози.
— Потому что до него не добраться, если не знаешь дороги, — ответила Бриар. — И потому, что только Королевская семья имеет к нему особый доступ, на случай, если мы с матерью захотим провести совет с гильдией.
— То есть, по сути, эти ремесленники хотят казаться сектой, — предположила Вейл.
— Эксклюзивными, — поправил я.
— Властными, — ответила Бриар.
— Властными. Эксклюзивными. Сектой, — нараспев произнес я. — Так или иначе, каждая фракция хочет звучать как можно более внушительно и неуловимо. На самом деле, мне это знакомо. Я как-то думал о том, чтобы дать своим покоям в Весне официальное название. В таком случае, давать своему месту встреч официальное название — это весьма в духе шутов.
На лестничной площадке Бриар остановилась и бросила на меня косой взгляд. — Конечно, ты сравнил их с собой.
— Всех сравнивают со мной, — заметил я.
Ее губы дрогнули, но веселье не достигло глаз. Попытка не пытка. К тому же — и да простит этого профессионального дурака его тщеславие — я ничуть не преувеличивал.
Мы вошли в склеп. В стенах квадратной комнаты были высечены ниши, а в центре стояла урна, полная огня. Потолок украшала архаичная резьба, повествующая о лисах, великанах и желудях.
В другое время мне было бы любопытно узнать больше. Но сейчас я с трудом видел и думал о чем-либо, кроме багрового цвета. Бриар, похоже, сложила мозаику, и любой вывод, к которому она пришла, терзал ее.
Я встал рядом с принцессой, когда мы нырнули в одну из ниш, где на гробнице, усыпанной кленовыми листьями, покоилось тело. Позади нас дамы остановились на пороге и ахнули.
В Весне хоронили своих мертвецов под деревьями в лесу полевых цветов. Но в Осени мемориал находился здесь, внизу, где недавно павшие придворные, дворяне и воины лежали, укрытые листвой. Тела оставались здесь до тех пор, пока не приходило время перевезти их на кладбище в лесу. Это давало душе человека возможность привыкнуть к смерти, так мне говорили.