— Они слушали?
— За кого ты меня принимаешь? За новичка?
— Ты говорил сдержанно или устроил спектакль?
— Теперь ты просто притворяешься, будто никогда со мной не встречалась, не говоря уже о том, что трахалась со мной до потери пульса.
— Поэт…
— Возможно, я баловался и тем, и другим. Немного твоего восхитительного обаяния, чуточку больше моего. К концу они были поглощены историей, если не сказать выбиты из колеи. Они поняли, что я не несу чушь.
— Конечно, они поняли, — подтвердила я. — Первая склонность Осени — к искренности. Это наш фундамент, что делает нас более чувствительными к фальши. Если гордыня не мешает, мы улавливаем ее, как перепад температуры.
Шут замолчал. Я почувствовала, что он думает о том же. Если это было правдой, то к счастью, он был маэстро обмана. И к такому же счастью, я была будущей правительницей Сезона, воспитанной распознавать нюансы поведения его граждан. При дворе эти навыки помогут поддерживать хрупкий баланс между честностью и недосказанностью.
Хвала Сезонам, мы не были ввергнуты в этот хаос сразу после пересечения границы. Нам дали эту благословенную передышку. Только мы вдвоем.
— Я рада, что у нас есть это время. — Я потянулась назад, мои пальцы скользнули по грубым прожилкам ствола. — Я рада, что твой первый взгляд на Осень именно таков. — Мой голос дрогнул. — Простой. Наедине.
В лесу, а не в замке. В уединении, а не среди тысячи придворных.
Словно шут этого и ждал, его пальцы встретились с моими на полпути. Наши пальцы задержались, скользя друг по другу.
Я закрыла глаза. Непрошено всплыло воспоминание о том, как рыцари смотрели на Нику. Это, а еще душевная травма мальчика в Весне, от которой он все еще страдал периодическими кошмарами.
Помимо этого, я думала обо всех невинных узниках, томящихся в клетках по всем Темным Сезонам. Эту часть моего королевства Поэт еще не видел. Но он знал достаточно из Весны. Он стал свидетелем своей доли ужасов и был вынужден сдерживать себя, сдерживать свою ярость ради долгосрочных перемен.
Я разглядывала упавшее яблоко, гниющее на земле.
— Как ты делал это в Весне? — спросила я вслух, и мой шепот растворился в тумане. — Как ты видел так много и при этом сдерживал себя?
Его пальцы замерли на моем запястье, а затем снова принялись поглаживать мою кожу.
— Я делал это ради него.
Ради Нику. Он терпел ради сына.
— Это я знаю, — мягко произнесла я. — Но как ты пережил боль? Как ты ее укротил?
Я услышала мрачную улыбку в его тоне.
— Никак.
От этого ответа на глаза навернулись слезы. Поскольку он не мог остановить боль, как ткань кровоточащую рану, Поэт позволил ей идти своим чередом. Развлекая, выбирая придворных в качестве мишеней, занимаясь сексом с дворянами и приходя к власти в Весне, он не переставал испытывать душевные муки.
— Вместо того чтобы позволить ей убить меня, я позволил ей подпитывать меня, — признался Поэт. — Ты сделаешь то же самое, Бриар.
— Как? Мы строили планы, но чем ближе я к дому, тем меньше уверенности чувствую. — Я покачала головой. — Я хочу быть больше, чем просто принцессой Сезона.
— Ну надо же, — поддразнил он. — Какая жадная наследница.
— Я хочу быть принцессой народа, — подчеркнула я. — Всего народа. Как я могу управлять нацией, которая потворствует тому, как наш континент обращается с людьми? Как долго я продержусь, прежде чем сорвусь?
— Хватит, Сладкая Колючка. Не вступай на эту тропу. Ты сильнее этого. Ты держалась с достоинством, когда умер твой отец. Ты сделала это, когда нашла моего сына в подземелье, вызволила его из камеры и столкнулась с преследованием со стороны всех существующих королевских особ. Ты — настоящий чертов лесной пожар.
Я сжала его пальцы.
— Как мы справимся?
Ответ шута был прост:
— Вместе.
Он притянул мою руку ближе, подняв ее так, что его дыхание скользнуло по моей коже. Он перевернул мою ладонь и коснулся губами чувствительной кожи.
Я вздохнула. Этому мужчине всегда удавалось успокоить и возбудить меня одним махом.
Его пальцы вычерчивали узоры на моих, медленно и сосредоточенно, пока мои суставы не расслабились. Вместо тревоги мою кожу обожгли горячие угли. Его прикосновение раскрыло меня под платьем, вожделение увлажнило белье.
Шут со свистом втянул воздух, словно знал об этом.
— Увы, Принцесса. Оставив в стороне нынешние проблемы, похоже, ты забрела далеко от своей палатки без сопровождения. Это опасно посреди ночи.