— Вы называете себя стюардами Осени, — выплюнула я. — Мы не потворствуем пыткам. Мы не решаем наши проблемы насилием, если только не защищаем нашу нацию.
— Нет, мы этого не делаем, — ответил лидер. — Но Лето делает.
— Значит, вы все еще пляшете под дудку Риза.
— И защищаем это королевство, — возразил кровельщик. — Это вы отвернулись от нас!
— Убьете нас, говорите? — повторил Векс. — У нас есть идея получше. Вы будете сотрудничать. Или… — Он дернул своей заплетенной в косы головой в сторону Поэта, и кузнец присел на корточки рядом с шутом, затем приставил небольшой молоток и железный гвоздь к ладони Поэта — и вбил их.
Вой вырвался из груди Поэта, звук протолкнулся сквозь ткань, засунутую ему в рот. Этот крик разорвал кляп и вонзился в мое сердце.
Я забилась в руках каменотеса. — Поэт!
Он выгнулся дугой на земле, агония исказила его лицо, прежде чем он рухнул в дрожащем припадке.
Именно тогда Мастерам хватило порядочности выглядеть пристыженными. Впрочем, раскаяние длилось лишь мгновение, пока их совесть не напомнила им о так называемом высшем благе.
Это было влияние Риза. Вот что делали с людьми нетерпимость и идеологическая обработка.
Мои глаза защипало. Мои кулаки сжались.
Поэт. Мой Поэт.
Мой.
Ювелир посмотрел на меня. — Как я уже сказал, вы будете сотрудничать, или мы займемся другой рукой, и так далее, — закончил он. — Вам не нужны лекции о наших профессиях, Ваше Высочество. Мастер-сварщик и кузнец делают кандалы, которые очень трудно взломать.
— Мне очень жаль, Принцесса, — прорыдала девочка в плаще со стороны входа, слезы застилали ее глаза. — Они заставили меня отвлечь Поэта! Я не хотела…
Сварщица зажала ребенку рот рукой и оттолкнула ее в угол. — Молчи, маленькая мутантка, — приказала она.
— Если ты хочешь получить компенсацию, ты будешь держать свой проклятый язык за зубами, — предупредил их лидер. — Иначе лесоруб тебе его отрубит.
— Жестокое обращение — это преступление, — прошипела я.
— Тогда к счастью, что мы больше не подчиняемся ни вам, ни вашей матери, — упрекнул другой Мастер, хотя я не видела, кто именно.
Векс сделал жест. Послушный кузнец выдернул гвоздь из руки Поэта.
Мой шут застонал, его ноздри раздулись, а из раны хлынула кровь. Они могли задеть артерию. Без должного лечения они могли навсегда искалечить его руку.
Мой взгляд прикипел к Поэту. Несмотря на остаточные толчки боли, его глаза пронзили всех и остановились на мне. От его существа исходила территориальная энергия, словно от пумы, ожидающей освобождения. Если он вырвется, ни у кого из присутствующих не будет ни единого шанса. Его язык уже нанес им урон.
Мастера бросали на него нервные взгляды, несмотря на свое вооружение. И поделом, ведь Поэт владел более острым оружием, чем любой из их инструментов. Он что-то хмыкнул, в его тоне прозвучал намек на насмешку.
Словно доведенный до предела, кузнец наотмашь ударил его по лицу. Я вскрикнула, но реакция Мастера достигла того, чего добивался Поэт. Кляп вылетел из его губ, словно пробка.
Он сплюнул сгусток крови, скрыл свою ярость на державшего меня каменотеса и замаскировал свои истинные чувства самодовольной ухмылкой. — Спасибо за это, — сказал он кузнецу.
Нервничая, жестянщик пересек комнату и засунул комок ткани обратно в рот Поэта. Мой любовник театрально застонал — а затем боднул члена гильдии головой.
И ударил пятками мужчину в живот.
И обвил своей ногой ногу жестянщика, зафиксировал ремесленника на месте и вывернул ее. Тошнотворный хруст разнесся по помещению. Мужчина завыл, попятился назад, ударился о стену и рухнул на пол.
Девочка отпрыгнула с его пути, вскинув руки. — Блядь!
Кожу на голове обожгло болью, когда каменотес дернул меня за волосы назад. — Только попробуй сделать это еще раз, — предупредил он.
Поэт замер и зашипел сквозь кляп.
Ювелиру потребовалось время, чтобы прийти в себя, пока остальные бросились на помощь своему истекающему кровью и скулящему товарищу. Несмотря на крестовый поход Векса, буйство не было в природе Осени. Но, к моему отчаянию, влияние Риза уже давно пробило эту защиту.
По кивку лидера каменотес толкнул меня к столу для собраний. Мои руки вытянулись вперед и ухватились за край, смягчив падение.
Поэт был прав. Эти игроки были для меня потеряны.
Они готовы были заставить ребенка действовать.
Они готовы были надругаться над своей правительницей.
Они посмели прикоснуться к моему шуту.