На такие последствия я и подписывалась. На такие риски мы с Поэтом готовы были пойти друг ради друга.
Ради Нику. Ради этого континента.
Вместо гнева я подумала об Отце и Матери, и о том, чему они меня научили. Я подумала о том, что написал мне Элиот. Я подумала о том, что показали мне Поэт и Нику.
Мои глаза встретились со взглядом Поэта. Он пристально посмотрел на меня и склонил голову.
Победи их, Сладкая Колючка. Я позабочусь об остальном.
Холодная сталь укрепила мои кости. Я выпрямилась, высоко вздернула подбородок и смерила своих бывших подданных взглядом, острым как иглы.
Беспокойство повисло в комнате. Они впитали выражение моего лица и замялись, осознав реальность своего выбора. Мои черты напомнили им, что они только что предпочли одного монарха другому. И я не собиралась молча сносить это наказание.
Векс дрогнул, а затем взял себя в руки. — Наша сделка, — сказал он. — Вы со своей извращенной шлюхой убедили нас. Вы, может, и блудница, но не бросаете слова на ветер. На это у нас еще оставались надежды. — Он указал на девочку. — К сожалению, сегодня утром мы поймали эту козявку, когда она бормотала себе под нос…
— Я не разговаривала сама с собой, мудак, — возразила девочка.
— Да, наша ошибка, — принизил он ее. — Она болтала с дятлом. — Его насмешливое выражение лица красноречиво свидетельствовало о том, что он об этом думает. — То, что мы услышали, нас обеспокоило. Ваша клятва оставить нас Мастерами не была искренней. Вы планировали нарушить это обещание и лишить нас званий при первой же возможности. Или мы ошибаемся?
Нет, они не ошибались. — Как вы узнали, где находится убежище?
— Потому что наши предки помогали его строить. Разве вы не предполагали, что они передадут такую конфиденциальную информацию своим преемникам?
— В отличие от вас, я больше доверяю собственным суждениям. Я ничего не предполагаю, пока не увижу доказательства своими глазами.
— В любом случае, пробраться на вашу территорию и дождаться, пока вы с шутом утолите свои низменные потребности, не составило труда.
Ярость перевесила мое унижение. Сочиняя свои планы, они наблюдали за нами с самого рассвета, выжидая идеального момента, чтобы забрать у меня Поэта.
Векс подошел к противоположному концу стола и хлопнул ладонью по листу бумаги. — Что ж, попробуем еще раз. На этот раз — с немедленной гарантией.
Он толкнул бумагу вперед вместе с перьевой ручкой. Они проскользнули по поверхности и остановились на моей стороне.
— Подпишите, — сказал мужчина.
Мое внимание переключилось на пергамент. Один короткий абзац. По существу. Никакой суеты. Никаких лазеек. Я прочесала абзац в поисках формальности, семантической ошибки, спасительной оговорки, которую могла бы использовать в своих интересах.
Ничего. Язык и формулировки были слишком простыми, чтобы найти выход. А без Поэта некому было взглянуть на это свежим взглядом, чтобы подтвердить.
Мастера навсегда останутся признанной и неотъемлемой ветвью Осеннего Двора. Отныне ни один член Королевской семьи не может распустить или заключить в тюрьму эту фракцию, а также лишить ее членов их званий. Ибо это право отныне даруется только самим членам гильдии.
Эти ремесленники станут вечной структурой в этом королевстве. Ни Мама, ни я не сможем заменить их трудолюбивыми гражданами, которые заслужили эти звания. Эти шпионы смогут вмешиваться в наше стремление к освобождению, смогут настраивать общественность против нас. Если какое-то общество и могло представлять угрозу нашим надеждам, то именно они.
Как член Королевской семьи, я имела полномочия подписать этот документ и придать ему законную силу. Независимо от моего статуса будущей правительницы, а не действующей королевы, подпись будет иметь вес. Таков был порядок в Темных Сезонах и у их правителей.
Проницательному шуту не требовалась помощь, чтобы угадать содержимое. Но я чувствовала, что он ждет знака, намека на выход.
Я покосилась на него. Моя голова едва заметно качнулась, сдвинувшись на пару сантиметров, чтобы мужчины и женщины этого не заметили.
Стены сжались, смыкаясь, как ловушка, подъемный мост, готовый захлопнуться, если я не сделаю выбор в ближайшее время. Я потерла алый браслет между большим и указательным пальцами, давая понять, что текст подлинный. Он был действителен и обязателен к исполнению во всех отношениях.
Морщины пролегли на лице Поэта. Его глаза могли бы испепелить кандалы. Теперь настала его очередь качать головой.
Не делай этого, блядь, Бриар.
Мольба бульдозером прошлась по моей груди. Но как я могла его послушаться?