Я приправила свое последнее заявление сахаром. — Покажите мне, чему я должна у вас научиться.
Неохотно члены гильдии пододвинулись ближе и стали обдумывать мои слова.
Посовещавшись с их молчаливыми реакциями, Векс прищурился. — Как?
Слово «игра» не возымело бы на них того же эффекта, что в Весне. Нет, им требовался более достойный термин.
— Вызов, — сказала я.
Они могли просто отпустить Поэта, и мы бы ушли отсюда. Проблема заключалась в том, что они довольно скоро увидят мою подпись, возможно, еще до того, как мы с Поэтом доберемся до моей лошади. Мне нужно было что-то, чтобы отвлечь и задержать их.
Наклонившись вперед, закрывая телом документ, я посмотрела на фрукты. — Прекрасные яблоки, — повторила я, любуясь ими, как и прошлым вечером. — Но какое из них самое спелое, а следовательно, самое ароматное?
Выпрямившись, я поймала взгляд Поэта из-под ресниц. То, что он увидел, вызвало озорной блеск на его лице.
Небрежно положив одну руку на пергамент, я одарила ремесленников величественным взглядом. — Только самый проницательный коренной житель Осени сможет это понять.
Эго. Высокомерие.
Они тоже существовали в каждом Сезоне.
Словно хищники, почуявшие сырое мясо, Мастера преобразились. Жадный блеск скользнул по их лицам.
Я позаботилась о том, чтобы продемонстрировать как сомнения, так и покорность. Они могли счесть меня переменчивой принцессой, учитывая, как разительно я изменилась после возвращения из Весны. Тем не менее, они также знали Бриар из Осени как своенравную принцессу.
Этот баланс убедил их в моей искренности.
— Пусть эти ремесленники будут нашими свидетелями. Каждый из нас выберет яблоко, которое сочтет самым спелым, — бросила я вызов. — Если ваш выбор превзойдет мой, вы получите мою поддержку. Если нет, я уверена, вы найдете другие способы мобилизовать свою принцессу… подождите минуту, — приказала я, когда ювелир двинулся к стулу. — Сначала отпустите его.
Векс кивнул кузнецу. Как бы там ни было, я подписала наше соглашение.
Поэт поморщился, когда ремесленник повернул ключ в кандалах. Когда цепи спали, мое дыхание тоже прервалось. Каждая фибра моего существа жаждала броситься к нему, схватить его, утащить отсюда. Мне до безумия хотелось растворить его в себе.
Я не сделала ничего подобного. Это лишь показало бы Мастерам, как много он для меня значит, что заставило бы их усомниться в моих намерениях. В этом отношении мне нужно было казаться капризной.
У кузнеца хватило наглости — и крох вежливости — протянуть Поэту руку. Я сдержала удовлетворенную усмешку, когда Поэт отмахнулся от руки мужчины тыльной стороной ладони, словно отгоняя назойливую муху.
Кровь все еще сочилась из раны на его руке. Шут поморщился, но сорвал кляп с губ, и от этого движения все напряглись, не зная, что слетит с его языка. Вместо этого он демонстративно обмотал ткань вокруг раны, чтобы остановить кровь.
Затем он окинул взглядом багрянец, испачкавший его штаны, и перевел взгляд на ювелира. — Я выставлю тебе счет за это, сладость.
Невероятно. Я опустила голову, наслаждаясь звуком его насмешки, погружаясь в нее, как в воду.
Вбитые в стену гвозди провисли, обнажив то, насколько Поэт был близок к тому, чтобы вырвать железо из фасада. Заметив это, члены гильдии поспешно попятились, а загадочная девочка вытаращила глаза.
Поэт притворялся послушным и манерным только потому, что знал, к чему я веду. Иначе я сомневалась, что у этих ремесленников все еще оставались бы их жизненно важные органы. Я видела, как он с трудом сдерживает свой свирепый порыв. Хотя, между нами говоря, он был такой не один.
Вместо этого Поэт лениво откинулся на пол, картинно изобразил раздражение и съязвил: — Не держи нас в напряжении.
— Очень хорошо, — сказал лидер, опускаясь на стул. — После вас, Ваше Высочество.
Я не стала его благодарить. И не стала садиться напротив него.
Один из членов гильдии пододвинул ко мне чашу. Я изучала яблоки, разглядывая их кожицу и округлость, оценивая их оттенки и черенки. Перебирая варианты, я взвесила несколько в ладони, чувствуя их прохладу. Поднеся одно к свету, я осмотрела листочек на кончике черенка, а затем эффектным жестом отбраковала его.
Наконец, я выудила круглый плод и обхватила его ладонями. — Теперь вы.
Зрачки ювелира следили за каждым моим движением. Когда чашу передали ему, он заново осмотрел всю партию. И все же его внимание постоянно возвращалось к тому яблоку, которому я уделила больше всего внимания — тому самому, которое я поднесла к свету, а затем отвергла.