Вскрикнув, я бросилась к его губам. Он прижал меня к себе, его рот на моем, целуя меня снова и снова и процедив: — Ах ты упрямая женщина.
Поцелуй. — Ты.
Поцелуй. — Блядски.
Поцелуй. — Упрямая.
Поцелуй. — Женщина.
Липкая жидкость покрыла мою щеку. Кровь из его раны испачкала мою кожу и просочилась сквозь одежду. Поэт зашипел от давления, но я отстранилась и настойчиво потянула его за собой. Он кивнул, но отказался от моей помощи. Вместо этого он взял мою руку своей здоровой рукой и повел меня сквозь колючую тропу обратно к лошади.
— Что, черт возьми, ты подписала на этой бумаге? — спросил он.
— То, что они заслужили, — ответила я.
— Окажи мне услугу, сладость. Мои штаны испорчены, и я расстроен.
Предложение пронеслось в моей голове. Ответ, который я им дала, состоящий из слов, выведенных золотом, написанных от самого чистого сердца.
Я пожала плечами и произнесла с максимальным благочестием: — То же самое, что ты им сказал.
С искренним уважением, Пошли Вы На Хуй
Когда я объяснила свои действия, из груди Поэта вырвался раскатистый хохот. Он смеялся сквозь боль, то хихикая, то шипя. — Острая колючка.
Острая, это точно. Это был риск, но я знала Векса. Если ядовитое яблоко отнимало у жертвы навык, который она ценила больше всего, я строила теории о том, что яблоко заберет у него.
Он не только потеряет талант создавать золотые украшения. Я надеялась, что он потеряет способность распознавать золото. В таком случае моя подпись просто исчезнет из его поля зрения.
Добравшись до лошади, я отвязала посох Поэта и бросила ему. Он поймал оружие здоровой рукой и прикрепил его к бедру с помощью одной из принесенных мною перевязей, а затем вооружился кинжалами, которые я тоже прихватила с собой.
Что касается шипов-перьев в моей косе и подвязке, я молилась, чтобы они нам не понадобились. Но, помимо этого, наивность редко приносила мне пользу.
Поэт крякнул, когда мы забрались на лошадь. Шут устроился позади меня, обхватив меня рукой за талию. Мы поспорили о том, кто будет управлять животным, но в конце концов он уступил.
Вонзив каблуки в бока, я пустила нас вскачь. Пока мы пробивались прочь из Запретной Норы, из открытой двери ствола дерева донеслись крики и рев.
В этом и заключался изъян моего плана. Векс, возможно, и не мог увидеть мою подпись, но все остальные в комнате могли. Они неминуемо прочтут пергамент вслух.
Я заставила кобылу скакать быстрее. Поэт выругался, не удивившись. Потому что, бросив вызов ювелиру и ложно признав поражение, я не спасла нас.
Я лишь дала нам фору.
33
Бриар
Мы продирались сквозь лианы и заросли. Огромное тело лошади изгибалось под нами, копыта молотили землю, а из ноздрей со свистом вырывался воздух. Я направляла животное в обход кустов и пней, а затем перенаправила ее через ручей, рассекавший лес. Фонтаны воды брызнули во все стороны, когда кобыла всем своим весом промчалась по нему.
Блестящие желтые и рубиновые листья проглядывали сквозь мрак, их цвета были невосприимчивы к теням. Кроны деревьев обрушивали на нас осенние оттенки, пока мы неслись от одной местности к другой.
Позади нас раздался стук новых копыт, бьющих о землю. Мастера быстро оседлали своих скакунов. Не лис, ибо им поклонялись и их оберегали лисьи знатоки лощины. Скорее всего, Мастера оседлали огромных жеребцов и оленей, которых они часто привязывали вне поля зрения от входа в Запретную Нору. Если бы у нас было время, я бы догадалась освободить животных, не дав ремесленникам настигнуть нас.
Главная дорога позволила бы нам с Поэтом оторваться быстрее, но она также сделала бы нас видимыми. Я свернула, держась более густых зарослей. Кустарники. Проплешины. Это займет больше времени, но в идеальном мире это не позволит нас заметить.
И это при условии, что мы сбрасывали со счетов мои волосы. Локоны пылали красным, словно печь.
Тем не менее, земля задрожала. Мы с Поэтом обернулись через плечо туда, где по подлеску пронеслась кавалькада. Олени с высокими коронами, каждый отросток которых увенчан листьями или проткнут кольцами. Жеребцы с чернильными отметинами на ногах. Копыта разбрасывали мусор, а рога пробивали себе путь сквозь молодые деревца, вырывая их с корнем и отправляя с грохотом на землю.
Верхом на созданиях вперед неслась банда фигур в плащах. Они летели на нас, как снаряды, прямо и уверенно. Молоты, клинки и мечи сверкали наперевес.
Поэт издал хриплый, раздраженный звук. Мы рванули вперед, и я пришпорила лошадь, чтобы она быстрее перепрыгнула через ручей, а затем погнала нас сквозь живые изгороди.