Я натянула поводья. Животное заскользило на месте, копыта подбрасывали в воздух сухие листья.
Мы с Поэтом спрыгнули с животного. Я прижала ладони к ее морде, пробормотала слова благодарности и поцеловала ее в нос. Она будет в безопасности, найдет ручей и отдохнет. Верная лошадь будет ждать, и я заберу ее, если мы переживем это.
Мы с шутом побежали. Не имея другого выхода, мы помчались по главной дороге к Блуждающим Полям. Вдалеке виднелись покатые крыши нижнего города, затем пастбище с гигантскими кленами, и, наконец, башни замка, уходящие в туманное небо.
На полях из почвы возвышались исполинские стебли, кукурузные и коричневые силуэты были окаймлены кукурузными метелками и пшеничными остями. Мысль пронеслась в моем сознании. Облегчение запульсировало в венах.
Я бросилась к бесконечным рядам, раскинувшимся перед нами. Поэт все понял и побежал рядом. На границе полей он схватил меня за руку и притянул к себе.
Обхватив мое лицо, шут прижался губами к моим. Этот задыхающийся рот захватил мой, приоткрывая его. Его язык проник внутрь, и с отчаянным вздохом я сплела свой язык с его.
Один короткий поцелуй. Всего лишь один.
Поэт резко оторвался от моих губ, вцепился в мою руку и швырнул нас в поля. Он вспомнил. Судя по тому, как быстро он потащил нас в лабиринт, он вспомнил то, что я рассказывала ему об этом месте.
Сужающиеся каналы уходили в точку схода, черную точку, которая, казалось, никуда не вела. По обе стороны возвышались стебли, словно призрачные монолиты, их очертания вонзались в небосвод. Мы мчались по дорожкам, которые множились и разветвлялись.
Воздух резал легкие, сухой, как опилки. В боку кололо, но я заставляла свои ноги продолжать двигаться.
Доносились приглушенные крики, шум Мастеров наступал на пятки. Топот сапог направлялся в нашу сторону. Должно быть, они спешились, так как их фауна не пролезла бы через эти проходы.
— Сюда, — сказала я Поэту, дергая нас вправо, затем влево.
За годы сбора урожая я знала эти угодья с закрытыми глазами. Мастера — нет.
И все же ярость и злоба оказывали на людей провоцирующее влияние, особенно если они верили, что преследовать добычу будет легко. И, что самое главное, если они хотели отомстить.
Тем не менее, мои уши уловили меньшее количество шагов. Не все из них решили рискнуть и войти в ограждение.
Поэт поморщился. Кровь из его раненой руки просочилась сквозь ткань и испачкала мою ладонь.
Наши пальцы разомкнулись. Крутя головой во все стороны, я мысленно восстанавливала путь. Поэт следил за моими движениями, как за своими собственными, едва нуждаясь в указаниях. За каждым углом, куда бы я ни поворачивала, он был там. Каждый раз, когда я возвращалась на правильный путь, он следовал за мной.
Пока мы неслись сквозь поля, дорожки, казалось, изгибались и смещались. Тени вышивали узоры на листьях, остях и зернах пшеницы. Казалось, их высота увеличивалась, словно искаженная оптической иллюзией неземного света. Я уже видела это раньше, когда гуляла здесь после наступления темноты с матерью и отцом.
Стебли качались, их листья скручивались. Порыв ветра прокатился по полям, двигаясь в одном направлении. Это напомнило мне об альтернативном пути.
Я метнулась на север. Поэт последовал за мной. Мы прокладывали путь, которым я редко пользовалась, но который помнила со времен прогулок с родителями.
Кратчайший путь.
Откуда-то из глубины полей один из Мастеров растерянно вскрикнул. Вскоре этот звук съежился в испуганное скуление. Я оглянулась назад, оценивая, насколько поистине огромным казался этот лабиринт, когда находишься внутри него. Люди недооценивали его, так же как они недооценивали опасную высоту дерева, пока не взбирались по его стволу и не смотрели вниз.
Зерна топорщились, как иглы. Порывы ветра гуляли по просторам, искажая ряды и усложняя ориентирование без должных знаний.
Позади нас хныканье нашего преследователя переросло в безумный вой. Озадаченный. Потерянный. За этим звуком последовал еще один, на этот раз женский.
Мы с Поэтом пронеслись сквозь ряды и колонны, а затем выскочили на кирпичную дорогу, ведущую через нижний город. В то время как наши преследователи вопили в замешательстве, мы обернулись, чтобы посмотреть. Угодья колебались, словно волны, эти движения отдавались коллективным, отчетливым шипением, которое поглотило крики членов гильдии.
Мастера не найдут выход.
Я содрогнулась. — Мне жаль.
Поэт прорычал: — А мне нет.