Выхватив посох, Поэт раскрутил его здоровой рукой. Затем он бросился в водоворот и исчез вместе с отрядом.
Ужас сдавил мне горло. — Поэт!
Несмотря на ранение, он двигался, словно пар, проходя сквозь нападавших, как будто был нематериален. Сработали эти змеиные рефлексы и инстинкты пантеры. Он вращал свое оружие, крутя его, словно оно было продолжением его тела.
Посох кувыркался и крутился вокруг фигуры Поэта с такой скоростью, что его противники приходили в замешательство. Он блокировал, пригибался, скользил по земле и ломал кости. Сражение перемещалось по всей площади, и Поэт использовал архитектуру в своих интересах. Он отскакивал от скамеек и отталкивался от стен, одновременно разрубая всех, кто к нему приближался.
Черепа разлетались вдребезги. Конечности были раздроблены, исковерканы и вывернуты под неестественными углами, когда шут превратился из прославленного повесы в смертоносного врага.
Оглушительные крики затопили площадь. Солдаты размахивали своим оружием. Мечи звенели, пока другое оружие пронзало плоть.
Части тел разлетелись по двору, словно мусор. Мужчины и женщины кричали. Гейзеры крови заливали землю лужами.
Девочка могла оказаться в беде. Она могла пострадать.
Я повернула голову. Мои глаза наткнулись на маленькую фигурку, вооруженную топором, которая неслась по окраине. Волна шока пронзила меня, когда она вскрикнула от страха, увернулась от летящего кулака — и инстинктивно отрубила его.
Изувеченная кисть отскочила от тела нападавшего. Ее жертва взревел и схватился за руку, а она помчалась дальше, пробираясь между всеми, словно белка.
В этот момент еще один из Мастеров преградил ей путь и занес молот. Я бросилась бежать, целясь своим шипом. Однако я резко затормозила, когда из ниоткуда сверкнул палаш. Клинок изогнулся, словно крыло, и врезался в оружие Мастера, остановив его на волосок от лица девочки в капюшоне.
Эйр держал свое оружие поднятым, его рука была вытянута, а меч закреплен так, словно ничего не весил. Его глаза потемнели, как полуночное небо. Не глядя на девочку, он встал перед ней, заслонив ее от нападавшего.
— Где твои осенние манеры? — прорычал он ремесленнику. — Попробуй придраться к кому-нибудь своего размера.
Мастер и близко не был размером с Эйра. Тем не менее, он бросился вперед.
Солдат отразил удар, крутнулся и вытащил второй меч с бедра. Словно сотканная из воздуха, пара клинков снова зацепила оружие мужчины. После этого пара бойцов ринулась в бой, их инструменты так и летали в воздухе.
Первый Рыцарь сражался с той же точностью, что и Поэт. Но если мой шут нападал, как тень, то этот человек наступал, как хищная птица. Его движения били в самое уязвимое место, находясь в воздухе и будучи быстрыми, как циклон.
Девочка попятилась. Она уставилась на солдата, на мгновение потеряв дар речи. Но пока мужчины сражались за нее, я взмахнула рукой, чтобы привлечь внимание девочки.
— Прячься! — крикнула я.
К ней вернулось самообладание, и она, как краб, забилась в ближайшие кусты. Убедившись в ее безопасности, я обогнула клен как раз вовремя, чтобы стать свидетелем еще одного притока людей. Окраину заполонили солдаты, остальная часть осенней армии ворвалась на поле боя.
Мастера уже давно должны были оказаться в подавляющем меньшинстве. Так бы оно и было, если бы не один существенный провал. Среди суматохи из замка высыпали часовые, вот только не все стражники присоединились к войскам.
Вместо этого они заворчали и встали на защиту Мастеров. И к моему отчаянию, я поняла почему. Не потому, что они хотели смерти своей принцессы. А потому, что они еще меньше хотели, чтобы пострадали Мастера.
В неразберихе они потеряли меня из виду и не могли понять, на чьей стороне они должны быть. Все, что они видели, — это Мастеров, сражающихся с обученными воинами. Из-за этого некоторые силы вместо этого прикрывали элитных ремесленников, меняя свою преданность вместе с частью военных, прибывших с опозданием — тех, кто не путешествовал с Матерью, шутом и мной в Весну. Таким образом, дезориентация сменилась насилием.
Лицо Поэта материализовалось из толпы. Кинжал метнулся к нему сзади, намереваясь вонзиться в его позвоночник.
Ярость и паника проложили огненный путь по моим пальцам. Дотронься до него и умри.
Подобно монстру, я сорвалась с места, присела в боевую стойку и метнула шип-перо в воздух. Он закружился и рассек лицо фигуры, вырвав кусок кожи. Кровь брызнула из раны, когда нападавший на шута рухнул на землю.