Поэт резко обернулся, осознал, что только что произошло, и его взгляд впился в мой. Гордость и желание защитить вспыхнули на его лице. Но когда болото людей двинулось в мою сторону, эти зеленые глаза взорвались.
Группа Мастеров бросилась на меня. Я действовала импульсивно, прибегнув ко всем приемам, которым учил меня отец, применяя новые маневры, вдохновленные Поэтом во время нашей тренировки в хижине. Я уклонилась, одновременно выхватывая следующий шип из своей косы и бросая его в нападавших. Я отпрыгнула в сторону и выстрелила двумя другими из подвязки на бедре, а затем еще несколькими из косы. Я изворачивалась и стреляла каждым снарядом, сбивая нападавших с ног. При ударе мужчины и женщины подпрыгивали в воздухе, кровавый туман брызгал из их ран.
Я мучилась, стараясь целиться точно. Я брала на прицел Мастеров, всех, кто бежал ко мне с оружием, и больше никого. И все же, когда толпа постоянно находилась в движении, мои пальцы дрожали, а кровь леденела от ужаса, что я могу ранить кого-то из наших.
Когда главные двери распахнулись, часть битвы перетекла в замок.
Изнутри эхом разнеслись крики. Из некоторых окон вылетели стекла, и чей-то силуэт вывалился с подоконника. Струйки крови скользили по земле.
Я пошатнулась, когда бой распространился внутри дворцовых стен. — Прекратите! — взмолилась я. — Пожалуйста, остановитесь!
Но меня никто не слышал. Из моих легких вырвался хаос, но суматоха поглотила мои крики в своей пасти. Парализованная, я наблюдала за бойней, как граждане, стражники и воины разрывали друг друга на части. Я смотрела, как кровь течет по двору, как резня стремится превратить этот замок в руины.
Знакомая тяжесть обвилась вокруг меня. Я скосила глаза туда, где стоял Поэт, только что сразивший еще одного преступника. Рубцы клеймили его лицо, кровь залила его распахнутый камзол и торс, а раненая рука дрожала от напряжения.
И все же он был еще жив, все еще дышал, все еще был моим. Облегчение расслабило его черты, когда он заметил меня. Слезы закололи мои глаза, когда мы встретились взглядами сквозь эту анархию.
Один из Мастеров прокричал, вбегая в замок: — В подземелье! Хватайте прирожденных!
Истерика сковала мою грудь. Тошнота подступила к горлу.
Они собирались совершить набег на камеры с прирожденными душами. Они освободят безумцев для Лета. Они отправят этих невинных существ на их собственную бойню.
А Нику! Мама!
Какое-то размытое пятно промелькнуло на периферии моего зрения. Глаза Поэта метнулись к чему-то, приближающемуся ко мне, как призрак. Мгновенно безумная эмоция исказила черты шута, а его зрачки вспыхнули от страха.
Первобытный звук вырвался из его легких. Он вышел из стойки, прорвался сквозь толпу ко мне и взревел: — Бриар!
Время замедлилось. Лица прирожденных душ, Матери, Отца и Нику замелькали перед моими глазами.
— Бриар!
Я исчерпала свой запас шипов-перьев. И все же моя воля прорвалась сквозь паралич. Очнувшись от оцепенения, я стиснула зубы и развернулась к замку.
— Бриар!
И когда я повернулась, мое тело оказалось на пути вытянутого предмета.
Гладкий край. Острый кончик. Мастерски выкованный.
Лезвие пронзило меня, словно шип сквозь пудинг.
35
Поэт
Вой разорвал мои легкие в клочья, сила его прорвалась сквозь мой язык. Он отозвался в ушах тысячей тревожных колоколов. С другого конца двора Бриар моргнула, словно озадаченная звуком, который вырвался из меня.
Там была моя принцесса, стоящая среди кирпичных стен своего дома. Там была моя колючка, окруженная крепостью, залитой багрянцем, ее фигура стояла прямо среди опустошения тел.
Она покачнулась, затем взглянула на свой живот. Впадина врезалась в ее нутро, кровь стекала по ее телу, словно алые нити.
Словно оборванные ленты.
Мир померк, погрузившись во тьму. Крики с обеих сторон испарились. Мой пульс замер, мое сердце перестало биться, а мой голос потерял всякий смысл.
Ты и есть та самая прекрасная жестокость.
С очередным ревом я бросился через двор. Мои сапоги рванулись с места, словно цепи, срывающие оковы. Я рубил и рассекал свой путь сквозь мятеж, мой посох дробил черепа, мои свободные пальцы выхватывали ножи из рук воинов. Пожирая расстояние, я уклонялся от кулаков, лавировал между оружием и швырял клинки в каждого, кто преграждал мне путь.
Я больше не чувствовал своей раненой руки. Мне было абсолютно насрать.
Перед глазами пронеслась череда образов. Бриар, свирепо смотрящая на меня со своего места в большом зале, когда я не дал ей зажженную свечу. Бриар в том весеннем зале, когда я прервал ее жалкую попытку станцевать. Бриар, отважно встречающая нападение линикса в лесу полевых цветов. Бриар, знакомящаяся с моим сыном. Бриар, бросающая камешки в ручей и подавляющая первую настоящую улыбку, которую я когда-либо видел у нее. Бриар, перепачканная в грязи и, блядь, целующая меня на лугу. Бриар на кухне в полночь, не подозревающая, как близко я был к тому, чтобы сорвать ночную сорочку с ее тела и забросить ее на столешницу. Бриар, танцующая в залитом лунным светом лабиринте. Бриар, вместе со мной вызволяющая Нику из темницы. Бриар, высоко поднявшая подбородок под осуждающими взглядами королевских особ.