Каденс, Пози и Вейл встали на нашу сторону и сердито уставились на короля. Эйр сжал челюсти и тоже шагнул в нашем направлении, заняв место рядом с нами.
Эта солидарность ничуть не впечатлила зрителей. Подобно смоле, взгляд Риза скользнул по толпе, накрывая их густой, черной лавиной клеветы.
— Сколькими еще из вас она пожертвует ради своих вульгарных желаний? — вопрошал он. — Сегодня ночью она довела некогда доброжелательный двор до насилия. Но сколько пройдет времени, прежде чем она разожжет гражданскую войну?
— Нет! — закричала Бриар. — Я не буду… Я не стану…
Но ее отрицание угасло. Король стратегически заложил свои слова, словно мины, и Бриар знала, что лучше на них не наступать. И все же она так же хорошо, как и я, понимала, что защищаться было слишком поздно. Чем больше она протестовала, тем хуже это выглядело.
Браво, потому что двор слушал Риза и смотрел на Бриар, их ошеломленные черты искажались, превращаясь в нечто более опасное, чем сомнение. На их лицах отразилось подозрение, а затем и презрение.
Они смотрели так, словно она сошла с ума.
Словно она… сошла… с ума.
37
Бриар
Существовали разные виды тьмы. Полное отсутствие света, словно погружение на дно колодца или падение в сон. Приглушенный блеск леса в сумерках. Мрачные тропы или покои, залитые лунным светом.
Глубины зрачков шута. Черный ромб, нарисованный на его лице. Эбеновый лак на его ногтях. Тени, окутывающие его черты.
Но существовала также и болезненная разновидность тьмы. Тот вид, который измерялся не в пигментации, а в чувствах. Она обитала даже в самых альтруистичных королевствах, ее было так же невозможно избежать, как и ночных кошмаров.
Спустя несколько часов после окончания битвы, стоя на пороге подземелья, я чувствовала, как эта самая тьма ползет по моей коже, словно призрак. Стражники вскочили на ноги, когда я вошла. Надо отдать им должное, они изо всех сил старались не пялиться на мое изодранное платье и багровое пятно в том месте, где просочилась кровь из раны. Я поняла, что они уже слышали о моей кончине и о том, как Риз исказил факты о моем душевном здоровье.
Учитывая это, было бы совсем не благоразумно и не мудро показывать здесь свое лицо. Время было выбрано как нельзя хуже. Но и не могло быть более важным.
Это был не первый мой визит сюда. И кто знает, представится ли мне еще один шанс.
Я вздернула подбородок как можно выше. — Мне нужна минута.
Мужчины обменялись настороженными взглядами. — Королева…
— Она одобряет, — солгала я, заставляя себя не щуриться, чтобы не показать, как меня оскорбляет этот вопрос.
Без дальнейших расспросов они отступили. Мои каблуки стучали по камням, пока я заворачивала за угол, и мой взгляд блуждал по пустым камерам.
Полы были устланы камышом. Высокие, узкие окна позволяли воздуху проникать внутрь и выветривать зловоние экскрементов из помещения. Факелы обеспечивали подобие света, в каждой камере стояли уборная и умывальник.
Тем не менее, я понимала, что это не так. Ни одна из этих жалких попыток проявить осеннее милосердие не снимала вины ни с Матери, ни со меня.
Это была не жизнь для кого бы то ни было. Это было прискорбно и непростительно в лучшем случае.
Как бы быстро мы ни надеялись изменить положение вещей, этого никогда не произойдет достаточно быстро. Если бы не Поэт, у меня не было бы ни малейшего шанса уснуть по ночам. Я, честно говоря, поражалась, как Мать справлялась с этим, зная о страданиях прирожденных душ, а также всех граждан, живущих в нищете и грязи за пределами цитадели.
Одну за другой я проходила мимо клеток, где томилась группа из Лета. Мой пульс бился о грудную клетку, а потные ладони покрылись испариной. Опустив руки по швам, я заглядывала сквозь решетки.
Молодой человек раскачивался в углу и бормотал что-то стене, словно ожидая, что фасад ему ответит. Он повернулся ко мне и прохрипел: — Ты это слышала? Ты слышала, что они мне сказали?
Мой кадык дернулся. Я кивнула. — Да, слышала.
Женщина с копной светлых волос снова и снова пересчитывала свои перепачканные грязью пальцы. Но когда она взглянула в мою сторону, я посмотрела в ответ и тоже принялась считать свои пальцы. Этот жест расслабил ее плечи и вызвал улыбку на ее губах.