Тихий вздох сорвался с губ Бриар, когда ее ресницы дрогнули и открылись. — Мммф.
Мои губы дернулись в полуулыбке, тысячи эмоций заиграли в моей груди. — Добрый день, сладость. Или, скорее, добрый вечер.
Сплетясь конечностями, она перевела взгляд с моего обнаженного тела на мое весьма выдающееся лицо. На секунду блаженный розовый оттенок разлился по ее щекам. Но затем реальность прокралась на ее черты, печаль пролегла между ее бровей.
Несмотря на это, ее подбородок не сморщился. Напротив, она приподняла его.
Ах. Полюбуйтесь на мою стойкую колючку.
Она уткнулась в меня и прошептала: — Я хочу куда-нибудь пойти.
— Куда угодно, — ответил я.
Но по этому мягкому тону я понял ее пункт назначения. Это было то же место, куда стремился и я, — единственный человек, который имел значение за пределами этой комнаты.
Мы оделись и бесшумно прошли по коридору в покои Нику. Эйр ждал у входа и выпрямился, когда мы появились. Утрата тяготила его черты, словно мокрый цемент, а радужки потускнели, напоминая синий металл. И все же скорбь исчезла, как только он заметил нас.
Игнорируя всякое подобие протокола, Бриар опустилась на колено перед солдатом. Она склонила голову и сделала реверанс, словно приветствуя равного по крови. — Сэр Эйр.
Этот человек охранял Нику. Он защищал мою принцессу и наши секреты. Он встал на нашу сторону прошлой ночью, невзирая на то, что случилось с его товарищами.
Я последовал ее примеру и поклонился ему. И как бы мне ни нравилось слушать собственный голос, мне не нужно было ничего говорить. Тон Бриар выражал все: сочувствие, раскаяние, благодарность.
Поднявшись, мы встретились взглядами с потрясенным рыцарем. Легкий румянец вернулся на его бледные черты, и наконец он склонил голову. Больше нечего было сказать, ибо мир наделал достаточно шума с прошлой ночи. Мы оставили рыцаря в покое, дав ему пространство, которого он заслуживал.
Неудивительно, что мой сын не спал. То, что он не притащил Эйра к моей постели или в покои Бриар до рассвета, было редким случаем.
Когда мы шагнули в это святилище, Нику поднял глаза от места, где сидел, скрестив ноги на полу. На нем был халат каштанового цвета, алая лента выглядывала из-под засученного рукава, а пальцы ног были босыми.
Когда он увидел нас, его широко расставленные глаза засияли, как клевер. Он закричал: — Папа! Бриар Патч! — Затем он указал на нас, а не на окно. — Небо устало, так что нам нужно его разбудить.
Это означало, что он хочет, чтобы мы поиграли с ним, чтобы вечер мог официально начаться.
Безусловная нежность кольнула меня в грудь и отразилась в профиле Бриар. Но из нас двоих она лучше справлялась с тем, чтобы скрывать эти эмоции. — Я доверяю твоему суждению в этих делах, — заговорщически произнесла она с лучезарной улыбкой. — Раз ты так говоришь, мы должны сделать все возможное, чтобы разбудить небо.
Прошло всего шестнадцать часов, но зимнее лекарство начало творить свое волшебство. Мази, швы и повязки залечили наши раны до такой степени, что боль перестала быть серьезной проблемой. Живот Бриар выглядел намного лучше, порез на моей щеке не оставит шрама — к счастью, блядь, — а белок моего левого глаза терял красную пелену. Что касается рубцов на моем торсе, они еще не начали бледнеть, но большая часть скованности в суставах прошла.
Бриар подошла ближе, опустилась на пол рядом с Нику и расправила юбку, даже не поморщившись. Закинув ноги в сторону под тканью, она спросила: — Во что будем играть?
— Тамбл решает, — проинструктировал Нику, а затем свистнул.
Этот серебристый голос прозвенел в покоях, демонстрируя намек на его певческий талант. На этот звук Тамбл высунул свои глазки-бусинки из-под кровати. Зверек пискнул и поскакал, переваливаясь словно поленце, через ковер, дважды обежав вокруг Бриар и моего сына.
Нику выложил на пол три варианта. Среди них был набор зелий, карточная игра с фишками в форме звезд и стеклянные шарики, вырезанные в виде желудей.
— Смотри, — приказал он принцессе, затем щелкнул пальцами. — Выбирай, пожалуйста.
Хорек подтрусил к каждому предмету и понюхал, затем ткнулся носом в звезды. Нику радостно завизжал и схватил карточную игру. — Я буду первым, — прощебетал он. — Потом ты. Потом Папа.
Я не двигался. Опершись плечом о дверной косяк, я наблюдал, как Бриар и Нику раскладывают фишки, бормоча друг другу что-то, словно сообщники. Тамбл потрогал лапой несколько звезд, а затем удовольствовался шариками, которые стал гонять по полу.
— Папа. — Нику похлопал по ковру. — Мы начинаем играть. Ты должен пожонглировать картами.