С запозданием я обратила внимание на его скакуна и нахмурилась. — Где ты взял лошадь?
— Украл ее из упряжки, — ответил Элиот, кивнув в сторону кареты, которая привезла его сюда. — Ты правда думала, что я позволю тебе уйти без меня?
Я не должна этого позволять. Я должна отказать ему.
Вместо этого мои губы растянулись в слабой, сквозь слезы улыбке. — Спасибо за письмо.
— Я подписался бы под каждым словом, — ответил он. — Ты была лидером задолго до того, как надела корону.
Пока мы смотрели друг на друга, еще один стук копыт присоединился к нашей компании.
С другой стороны от меня Каденс сидела верхом на своей кобыле и выгнула бровь, глядя на нас. — Что? — усмехнулась она, кивнув на Элиота. — Вы правда думали, что я позволю вам двоим забрать все веселье себе?
Но за легкомысленным фасадом я уловила в выражении лица леди нечто беспрецедентное. Нечто самоотверженное и преданное. Нечто, похожее на дружбу. И поэтому я сглотнула и кивнула, приветствуя ее решение присоединиться к нам.
Лютня Элиота покоилась в седельной сумке вместе с чем-то похожим на удавку. Нож торчал за поясом платья-свитера Каденс. Шипы-перья были спрятаны в драгоценностях, разбросанных по моей небрежно заплетенной косе, словно новый вид короны.
Никто из нас не был опытным бойцом, но у нас было оружие. Одни только мои серьги стоили целое состояние — достаточно, чтобы нам было на что жить. Что касается остального, я знала, куда идти.
Но мое сердце не могло помочь себе само. Я повернулась в седле.
Всего один взгляд. Всего один.
Мой взгляд врезался в взгляд Поэта. Теперь он стоял в стороне от толпы, его лицо осунулось, а мощная грудь вздымалась и опускалась, как бомба, готовая взорваться. Страх и ярость кипели в его зрачках, вопросы накапливались.
Кто меня защитит? Кто вступится за меня? Кто позаботится о том, чтобы я хорошо ела, спала по ночам и не мерзла?
Я безмолвно ответила ему. Принцесса — жизнестойкая, упорная и своевольная. Даже если она больше не принцесса.
Радужки Поэта блеснули. Медленно ухмылка тронула его губы — порочная и полная боли. И так же медленно, сквозь слезы, я улыбнулась ему в ответ.
Каждое слово. Каждый поцелуй. Каждое прикосновение.
Каждый секрет, признание и сожаление, которые мы разделили. Каждый план, который мы когда-либо строили. Каждая надежда, что у нас была.
Каждый раз, когда его язык шокировал меня. Каждый раз, когда он заставлял меня смеяться. Каждый раз, когда он обнимал меня, пока я спала. Каждый раз, когда его жаркий рот накрывал мой. Каждый раз, когда он пробовал меня на вкус, раздевал догола, вонзался своим телом в мое.
Каждый раз, когда я вскрикивала и кончала, обхватив его голые бедра. Каждый раз, когда я дышала.
В этом взгляде, брошенном с расстояния многих ярдов, я вспомнила. Как и он, со своего конца замкового двора.
В конце концов улыбка шута угасла. Его черты потемнели от решимости, напоминая дикую пантеру, готовящуюся к охоте.
Затем Поэт произнес одними губами: — Я люблю тебя.
Это было всё. Это было всё на свете.
А в последнее мгновение он закончил: — И я найду тебя.
У меня отлегло от сердца. Да, он найдет.
Я выжгла эти слова на прощание в своем разуме. Словно маяк, я позволила его обещанию вести меня вперед, когда развернула лошадь.
Мой шут танцевал в тенях, дурачил врагов своей скрытностью и серебряным языком, и знал меня лучше всех. Куда бы я ни отправилась, он найдет меня. А будучи его упрямо-находчивой принцессой, я найду его.
Это был не конец. Если бы мне пришлось гадать, Поэт уже оставил алую ленту в покоях Лета от имени нас обоих. Мишени шута стали моими мишенями, точно так же, как его страсти стали моими страстями.
Скоро мы с боем пробьем путь друг к другу.
А до тех пор я направляла свою лошадь. Мои черты заострились, превратившись в шипы, пока я скакала со своими спутниками прочь от замка. Чем дальше я уезжала, тем быстрее ускорялась. Ветер прорезал мои волосы и жалил глаза, а может быть, всему виной были мои злые слезы.
Даже плача, я стискивала зубы и неслась сквозь эти земли. И всё это время я давала новое обещание.
Я вернусь к нему. Он вернется ко мне.
И вместе мы сожжем наших врагов дотла.