Мы предвидели недовольство граждан и планировали встретиться с Королевским Советом Осени, чтобы обсудить возможные волнения и угрозы монархии. Мы просто не ожидали нападения в первые же часы пребывания в этом королевстве. Но, будучи человеком, искушенным в двуличии, я должен был помнить важнейшее правило: наноси удар, когда жертва не готова.
Шут никогда не совершал одну и ту же ошибку дважды. Враг больше не застанет меня врасплох.
Хотя мысль выследить убийцу и содрать с него кожу казалась мне заманчивой, Бриар была в приоритете. Если бы я мог продлить ее радость от этого возвращения, я бы это сделал.
Я открыл было рот, чтобы поддразнить ее, чтобы удержать эту улыбку на ее лице, но тут с противоположной стороны кареты раздался писк. Тамбл спрыгнул с колен Нику. Большую часть пути энергия моего сына колебалась между взрывной и нулевой. Просыпаясь, он превращался в ураган шума и движений, полностью выматываясь за считанные часы.
Сейчас его ресницы трепетали от изумления. Два зеленых колечка блеснули, когда он резко выпрямился, и все его внимание устремилось к окну. — О!
Наблюдая за сыном, я прошептал Бриар: — Три, два, один…
Нику бросился через сиденье. Но вместо того чтобы прижаться лицом к стеклу, мой сын распахнул створку и высунул голову сквозь занавески. Бриар едва успела выпрямиться, не говоря уже о том, чтобы издать возглас испуга.
Половина тела Нику уже свешивалась из окна, когда моя рука обвилась вокруг его худенькой талии и втащила обратно. — А-а-а, — прорычал я, как гоблин, и прижал его к себе.
Чтобы Нику не начал ворчать в знак протеста, я вонзил пальцы ему в живот и начал щекотать. Он извивался, как рыбешка. Его звонкий смех вылетел из кареты, и любой в радиусе почти 2 километров мог услышать этот серебристый тенор. Мой сын обладал неземным голосом, мелодичным, как флейта.
Мои действия отвлекли его настолько, что он на мгновение забыл об окружающей обстановке. Тревога Бриар сменилась весельем, когда она наблюдала, как я довожу сына до истерики. Она присоединилась к смеху, и я зарычал на них обоих, пока наше веселье не заполнило всю карету.
Взбудораженный какофонией звуков, Тамбл галопом носился по полу, его длинное тело мелькало между нашими сапогами.
Рядом с окном застучали копыта, и приглушенный голос произнес: — Э-э-э, Ваше Высочество. Что-то случилось?
Бриар с трудом подавила смех, ее кожа раскраснелась, как у Нику. — Нет, спасибо, — отозвалась она. — Все в порядке. — С этими словами она зажала рот ладонью, чтобы сдержать очередной приступ хохота, пока сбитый с толку солдат ехал вперед.
Слезы текли по щекам Нику. Выбившись из сил, его мальчишеский смех стих, и он спокойно откинулся на моих коленях. Он глазел на пейзаж, не пытаясь выпрыгнуть — тактика, которую я использовал бесконечное количество раз, чтобы удержать сына от опасности.
Еще сантиметр, и он бы рухнул вниз головой из экипажа, не оценив ни расстояние до земли, ни габариты кареты. Однако объяснять ему, почему небезопасно высовываться из окна движущейся кареты, не говоря уже о том, чтобы карабкаться по ней или падать, было бесполезно.
Но Сезоны, с каждым днем он становился все быстрее и проворнее. В будущем его скорость сравнится с моей, если не превзойдет ее.
Пока процессия с грохотом приближалась к замку, по обе стороны дороги колыхались величественные стебли пшеницы. Тамбл запрыгнул на бедра Нику. Мой сын подался вперед, рассеянно перебирая пальцами шерсть хорька, поглощенный пейзажем.
Я указал на листву и пробормотал: — Видишь это, любовь моя?
— Угу, — ответил он. — Это гигантские перья, которые щекочут небо.
Он подполз к краю моего колена и потянулся рукой. — Можно, папа?
— Медленно, — проинструктировал я. — Держись поближе ко мне.
Он послушался, высунув руку из окна, пытаясь коснуться проплывающей мимо растительности. Мой взгляд скользнул к Бриар, которая смотрела на нас, ее глаза напоминали расплавленный серый металл.
Мы обменялись взглядом, который пробрал меня до костей. Да, у моего сына была своя собственная могущественная магия, способная стереть самые мрачные тревоги.
Часть пути поля подступали к нам вплотную. Их стебли барабанили по стенам кареты, отбивая перкуссионный ритм.
Бриар пересела на скамейку напротив нас и переплела свои пальцы с пальцами Нику. — Вот так, — сказала она, вытянув руки так, чтобы стебли касались их кончиков пальцев. — Это пшеница. Ты ведь знаешь, что такое мука? Так вот, из этого мы ее и делаем. А на некоторых полях растет еще и кукуруза.