Коридоры были наполнены теплыми тонами — рыжим, каштановым и шалфейным. Проходы пахли необычными ароматами, сладкими, но насыщенными. Среди них я узнал кардамон и древесный дым.
В каждой вазе стояла высушенная листва, от бордовых подсолнухов до стеблей ржи, и ни в одном сосуде не было смешанных видов. Я занес каждый вид в свою мысленную картотеку. Рано или поздно мне придется познакомиться с магией флоры и фауны, от ее мистицизма до ее разрушительной силы.
В связи с этим мои глаза сканировали стены. Замаскированные контуры отмечали тайные проходы, каждый скрытый выход был искусно расположен.
Бриар замедлила шаг, пока мы не пошли вровень друг с другом, с Нику между нами. Авалея скользила впереди. Ее советники суетились по обе стороны и время от времени бросали на меня взгляды.
Моя колючка наклонилась и подсказала: — Жди.
— О, ради Сезонов, — сказала Авалея, раздраженно и как по нотам. — Говорите, что думаете. Шут не кусается.
— Напротив, — заметил я позади них. — Я буду покусывать.
Бриар поджала губы, сдерживая возмущенный смешок. Глядя вперед, она укоризненно шлепнула меня по руке тыльной стороной ладони.
— Что? — поддразнил я. — Уже портишь мне веселье?
— Я твоя правительница, в конце концов, — напомнила она мне.
Двор еще не слышал о нападении. Это произойдет вскоре, как только все отдохнут. Тем временем свита королевы пустилась в череду отчетов, от финансовых дел до гражданских беспорядков и социальных споров о гильдии, называемой Мастерами.
Мы с Бриар старались вникать, насколько это было возможно с моим сыном на буксире. Голова Нику вертелась направо и налево. Что на него не было похоже, он прилип к нам с Бриар как банный лист и вел себя тихо, слишком ошеломленный, чтобы поступать иначе. Что касается Тамбла, то зверек моргал, глядя на наше окружение, его тело покачивалось в такт шагам моего сына.
В конце концов Нику обрел уверенность и начал спрашивать Бриар: — Что это? — и — Что это? — и — Что это?
Рыцари вели наблюдение за каждой нишей и лестницей. Воин, с которым мы столкнулись вчера — Первый Рыцарь, — поймал взгляд Нику. Хотя его стоическое выражение лица не изменилось, он склонил голову. — Юный Мастер.
Нику в ответ одарил воина зубастой улыбкой. — У тебя металлические перья.
— Эти? — Рыцарь указал на пластины своих доспехов, затем хмыкнул: — Да. Они и вправду похожи на перья крыльев, не так ли?
Впечатляет. Мало кто мог правильно истолковать своеобразную, поэтичную речь Нику. Мужчине было около двадцати с небольшим, его черты лица были резкими, а поведение — серьезным. Он не казался мне человеком, склонным к сюсюканью, однако в его темно-синих глазах мелькнули беспристрастность и… уважение.
Пока Нику болтал, а солдат слушал, я вопросительно приподнял бровь, глядя на Бриар. Она пожала плечами, приятно удивленная.
Я воспользовался паузой и оценил помощников Ее Величества. Придвинувшись ближе к моей колючке, я пробормотал: — Мне стоит доставить им неприятности?
— Только если ты расскажешь шутку, — ответила она с невозмутимым лицом.
Я бросил на нее предостерегающий взгляд. — Оскорбляешь мои шутки, да? За это бывают последствия.
Спустя мгновение ее губы дрогнули. — Знаю.
Ах. Гребаная искусительница-принцесса. Она была в дерзком настроении, но эта брошенная мне, как приманка, фраза приведет к тому, что эта женщина будет наказана в ту же секунду, как я загоню ее в угол наедине.
— Это дерзко с твоей стороны, Ваше Высочество, — предупредил я.
— Все, что делает Королевская особа, дерзко, — заверила она меня.
— Ты права. Мне не стоит беспокоиться о них. — В моем голосе зазвучала скрытая ухмылка. — Им стоит беспокоиться о тебе.
Выражение лица Бриар оставалось нейтральным, но ее глаза вспыхнули решимостью. — Больше мы узнаем сегодня вечером, во время приветственного пира.
— Я действительно люблю трапезу, поданную с порцией интриги.
— Тогда я жду, что ты сразишь их наповал, Шут.
— А я жду, что ты поспособствуешь мне в этом, Принцесса.
— Кто это? — спросил Нику, глядя на фигуры, семенящие рядом с Авалеей.
Я прикрыл рот рукой: — Горгульи, отвергнутые своими истинными парами.
Мой сын кивнул. — Поэтому их лица каменные, даже если кто-то отрубил им рога.
Первый Рыцарь нахмурился, по-видимому, не знакомый с понятием шутки.