Моими единственными слабостями были книги и дорогие письменные принадлежности.
В кабинете-чердаке, возвышающемся над библиотекой, Поэт нашел бы еще больше полок, а также мой старинный письменный стол, ассортимент перьев и камин поменьше. Но шут не стал подниматься туда. Вместо этого он неспешно прошел мимо меня, его аромат сковал мои легкие.
Я повернулась, наблюдая, как он неторопливо прогуливается вдоль полок. Это дало мне время осознать вид его среди предметов из моего прошлого, сувениров, которые я накопила за долгое время. Вещей, взращенных из опыта и отношений.
Я хочу видеть о тебе всю правду — всё обнажённое и настоящее.
Воспоминание о его словах, сказанных мне в замке Весны, распутало узлы внутри меня. Не имело значения, что каждый сувенир не был столь же откровенно роскошным, как имущество монарха Весны. Дорогим или нет, это было мое убежище, и я хотела, чтобы Поэт увидел его.
Картины могли висеть криво. Книги могли опрокинуться.
Его суждение не имело значения. И в то же время имело огромное значение.
Я хотела, чтобы он оценил искренность и реальность. Я хотела, чтобы он увидел каждый фрагмент того, кем я была, и чтобы этого было достаточно.
Поэт провел пальцами по ряду книжных корешков. Затем его рука замерла, остановившись на месте, когда он постучал пальцем по определенной книге. — У тебя тут не хватает одного тома.
— Это редкая коллекция, — ответила я, подходя к нему. — Я пыталась найти последнюю книгу в серии, но это оказалось непросто. — Я заправила прядь волос за ухо. — Это было первое, что я когда-либо читала — эпическая сага о правительнице, о том, как она пала, но затем вознеслась к власти. Последняя книга — это своего рода расширенный эпилог, но существует лишь один экземпляр. Я искала его годами.
Поэт изучал набор книг. Его указательный палец задумчиво постукивал по корешку, затем он повернулся ко мне, как змея — плавно и быстро. Он провел костяшками пальцев по моей щеке, обжигая путь по моей коже. — Мне нравится, что ты здесь устроила. Ты правда думала, что мне не понравится?
Мои глаза защипало. Я попыталась сжать дрожащие губы, но они изогнулись в смущенной улыбке. — Я чувствую себя глупо из-за того, что так остро отреагировала.
— Сильная духом принцесса чувствует себя глупо? Вздор. Полагаю, нам придется это исправить, хм? Какими еще способами я могу заставить тебя остро реагировать?
Его шелковистые слова вызвали пульсацию в ложбинке между моих бедер. Моя киска сжалась, а тугой бугорок в самом ее центре заныл. Взрыв ощущений захлестнул меня. Мы только что прибыли, едва переступили порог этой крепости несколько часов назад.
Он, скандально известный шут. Я, запятнанная принцесса.
Меня изгнали из одного двора и дискредитировали в другом. Моя родина мне не доверяла. Сотни придворных и солдат прятались за дверями этой комнаты, их глаза были открыты, а уши навострены.
Тем временем тайные части моей жизни существовали в этих покоях, спрятанные в этих стенах. Теперь шут увидел все эти вещи. И хотя он сделал это место еще более безопасным, на моих ладонях выступил пот.
В панике я попятилась назад, как испуганный кролик. — Экскурсия, — пропищала я. — Ты хотел экскурсию. — Я подняла указательный палец и сымитировала уверенность. — Я могу провести экскурсию.
Мои конечности пришли в движение. Я двигалась слишком быстро, чтобы оценить его реакцию, поспешив в спальню и неуклюже подозвав его за собой. Сбежав на балкон, я заняла ту же позицию, что и до его прихода в мои покои.
Снаружи, под куполом звезд, словно волны, шелестели отдаленные поля кукурузы и пшеницы. Туман окутал каждый камень, каждый клочок травы и обнаженный корень на территории замка. В сумерках кленовые листья светились во дворах.
Поскольку это было Королевское крыло, ближайшие окрестности были предназначены исключительно для мамы и меня. А поскольку скоро должен был начаться пир, все и так находились в помещении, готовясь к мероприятию. Отсюда нас никто не увидит.
На краю площадки из фундамента выступали ящики с рогозом, его стебли дрожали, как ветви. Я бросилась к парапету и вцепилась в камни. Секундой позже ко мне направились сапоги. Походка шута была спокойной, гибкой и грациозной, что означало неприятности. Он приближался как туман — всеобъемлющий, и от него было трудно спастись.
Мурашки побежали по моей шее. Мой желудок перевернулся. Щелочка моей киски сжалась, влага покрыла шов.
Словно призрак, его тень легла поверх моей. Жилистое тело танцора слилось с моим силуэтом. Мужской жар исходил от него в нескольких сантиметрах позади.