Смятение со вчерашнего вечера. Ужас и не отпускающая неизвестность. Все это накопилось, умоляя об освобождении и передышке.
Мое сердце подпрыгнуло. Моя кровь забурлила, словно закипая в чайнике. Мое тело покрылось мурашками, отчаянно желая урвать час радости.
Присвоить его себе. Бросить вызов обстоятельствам, сложившимся против нас.
Когда-то давно я бы прикрылась. Теперь же я стояла под его зеленым взглядом и позволяла ему боготворить себя. Я ничего не скрывала, позволяя его дикому выражению лица омывать меня, словно растопленный мед, позволяя ему до краев наполнить мои чувства.
— Они никогда этого не отнимут, — сказала я ему, и мой тон стал твердым. — Скажи это.
Пульс на шее Поэта участился. — Какие отточенные слова. Они звучат скорее как приказ, чем как желание.
— Тебе бы это доставило удовольствие?
— Нет ни одной блядской вещи, которую ты могла бы сделать, чтобы не доставить мне удовольствие.
— Я обязательно процитирую тебя в ближайшие месяцы. Я могу доказать шуту, что он ошибается, и разозлить его до предела.
— О, сладость. Я никогда не говорил, что ты не будешь меня злить. Я сказал, что меня невозможно разочаровать. Даже в гневе я буду наслаждаться, наказывая тебя, пируя на тебе и удовлетворяя твои прихоти. Разозли меня, и это лишь сделает мой член еще тверже для своей правительницы. Потакай мне или выводи меня из себя, это лишь изменит глубину, на которую я тебя трахну.
Сезоны, спасите меня. Дрожащий звук сорвался с моего языка, потому что я знала, что он делает, оттягивая мое удовольствие ради того, чтобы поддразнить. Поэт мог тянуть с этим до тех пор, пока это не сломит меня, пока я не начну умолять. Он делал так и раньше.
Этот мужчина, которого все боготворили, боялись, ненавидели, желали и вожделели. Этот хитрец, самая известная знаменитость в Темных Сезонах. Этот дьявол, столь же сексуальный, сколь и смертоносный.
Этот шут был моим. А я — его.
Камин внутри вытягивал кислород с балкона и освещал каждый уголок площадки горящим светом. Возмущение, гнев и неповиновение одновременно вспыхнули в моем существе. Слишком поздно я вспомнила, кто я такая — принцесса, которая вызволила ребенка из подземелья, перехитрила круглый стол Королевских особ и обвела вокруг пальца Короля Лета, заставив подписать жизненно важный документ; женщина, которая вступила в битву воль с самым грозным и обожаемым мужчиной на этом континенте; и будущая королева, которая осмелилась показать своему народу свое истинное лицо.
С достоинством и открыто нести ответственность за свой выбор. Смотреть злопыхателям прямо в глаза.
Невидимые враги могли угрожать мне сколько угодно. Они не выиграют эту игру. Я играла против достаточного количества могущественных противников, чтобы знать, что я не легкая добыча. Как и мой любовник.
Как смеют эти безмолвные фигуры предполагать, что могут попытаться. Как смеют они предполагать, что одержат победу.
Пусть ведут проигрышную войну. Как я и обещала Поэту в Весне, и как напомнила мне мама, я знала, за что борюсь. И потому я знала, за что готова умереть.
А пока я буду делать то, что обещала. Я буду стойкой. Я буду процветать. Я буду бунтовать. Я с радостью приму блаженство и впитаю свои восторги до капли. И я буду танцевать в огне с этим мужчиной, независимо от того, кто зажег спичку.
Эти подведенные сурьмой глаза пожирали меня. Тяжесть взгляда Поэта укрепила мою решимость и намочила мое белье. Свирепость эмоций столкнулась, разжигая мои слова, словно поленья. — Как твой монарх, я отдала тебе приказ.
— Сказано как сила, с которой нужно считаться, — ответил он, вторя моему шепоту. — Очень хорошо. — Именно тогда его прекрасное лицо заострилось, словно лезвие ножа. — Они никогда этого не отнимут.
— Скажи мне, что мы никогда не позволим им все испортить.
Он придвинулся ближе, его тон был таким же неистовым. — Мы никогда не позволим им все испортить.
Этот драгоценный кривоватый клык выглянул из его рта, словно деликатес. У меня слюнки потекли от желания пройтись по нему языком.
Мы могли бы заняться любовью. Если бы я попросила, Поэт бы подчинился. Даже тогда он раскрыл бы меня настежь.
Но я не хотела медленно и верно. Я хотела первобытно и страстно.
Я сократила расстояние. Мои соски пронзили халат и царапнули его торс, чувствительные кончики моей груди потерлись о его полупрозрачную рубашку. И с малейшей сдержанностью я процедила сквозь зубы: — А теперь докажи это и трахни меня.
Поэт обхватил ладонью мой затылок и прошипел: — Ваше удовольствие — мой приказ, Ваше Высочество.