— Надеюсь, так оно и будет.
— Поверь, я не сокрушался. Я оставляю эту чушь актерам, в то время как сам предпочитаю быть порочным человеком стиха. Так жить проще. — Его пальцы зарылись глубже в мои локоны, ногти царапнули кожу головы. — Ты — мой дом.
По коже побежали мурашки. Хотя я не могла разобрать, вызвано ли это его прикосновением или его словами. Чаще всего действовало и то, и другое.
Я придвинулась ближе и накрыла его ладони своими. При этом алые ленты на наших запястьях соприкоснулись. В тот миг я поняла, что обладание короной никогда не будет для меня такой же ценностью, как ношение этой полоски ткани.
Не имело значения, при каком дворе мы оказались. Я была его домом. А он — моим. Независимо от Сезона, это было нашей клятвой с того самого момента, как мы выбрали друг друга.
Я услышала мольбу в своем голосе, тоску и дурное предчувствие.
— Я просто взволнована.
Поэт внимательно изучил мое лицо.
— Так и должно быть.
— И мне…
— Страшно?
Я кивнула. Мы обсуждали это во время пути, тщательно планируя каждую деталь нашего прибытия. Обычаи и нравы этой земли. Как вести себя на публике. Как обращаться друг к другу на глазах у толпы. Что говорить, что показывать, а что скрывать.
Большую часть этого мы с Поэтом отточили еще в Весне. Мы подготовились настолько хорошо, насколько могли.
Но по мере того как сокращались километры между нами и замком, меня все больше поглощала нервозность. Я хотела, чтобы все получилось. Я хотела, чтобы получилось у нас. Я хотела, чтобы он восхищался моим королевством, чтобы его здесь приняли. А еще я хотела, чтобы мы были в безопасности. Но даже исполнение одного из этих желаний, не говоря уже о всех трех, станет настоящим испытанием.
Я дала Поэту обещание. Но это не значило, что впереди нас не ждет борьба.
В то время как угрозы таились у самой поверхности под греховным блеском Весны, опасности могли пустить глубокие корни под спокойствием Осени. Всю мою жизнь эта нация была миролюбивой. Но у каждого Сезона была своя темная сторона, дремала она или нет, и моя земля просто еще не прошла проверку на прочность.
Поэт прижался лбом к моему лбу.
— С тобой ничего не случится. Сначала я разорву этот мир пополам. То есть, — он ухмыльнулся, — если ты не опередишь меня.
Я ласково пожурила его:
— Теперь ты просто льстишь.
— Я проявляю чувство собственника. И реализм. Я видел тебя в действии, Принцесса. Ты могла бы поставить врага на колени одним лишь взглядом. Уж поверь мне, я-то знаю.
— Мой хмурый взгляд и твой язык?
— Именно. Это непобедимая комбинация. — Поэт выглянул в окно, где с буков, словно золотые крапинки, сыпались листья. — А что до причины моей хмурости минуту назад… — он снова перевел взгляд на меня. — Присмотрись повнимательнее.
Я окинула взглядом тени на его лице.
— Нику.
Губы Поэта изогнулись.
— Так-то лучше.
— Ты расстроен, что не увидел его реакцию на все это.
Он ничего не ответил, потому что в этом не было нужды. Хотя Нику иногда ехал с нами, сын Поэта предпочитал экипаж моей матери, потому что в нем было окно на крыше, и он привязался к лошадям, которые его везли.
Кроме того, они с мамой стали настоящим дуэтом. Мальчик быстро очаровал ее — черта, унаследованная от отца.
Во время одной из остановок мы с Поэтом обнаружили мою мать дремлющей вместе с Нику в их карете. Мамины руки заботливо обвивали его худенькое тельце. От этого зрелища на моих губах расцвела затаенная улыбка.
Но поскольку в данный момент Нику уютно устроился в карете королевы, Поэт пропустил реакцию сына на Осень. Тот первый проблеск восхищения, озаривший лицо ребенка. Я тоже его пропустила.
Я обвила руками шею Поэта.
— Но ты недолго будешь это пропускать.
Как по команде, наша карета, покачнувшись, остановилась. Процессия последовала нашему примеру, колеса замерли на дороге. Папоротник захрустел под тяжестью экипажей, рыцари выкрикивали приказы, а лошади тихо ржали.
Впечатленный Поэт сделал вид, что внимательно изучает меня.
— Как ты это сделала?
Должно быть, злорадство было явно написано на моем лице.
— У меня свои методы.
— О нет, — поддразнил он, хватая меня за талию в тот момент, когда я взялась за дверную ручку и попыталась покинуть карету. Я рассмеялась, когда он рывком притянул меня обратно к себе. — Отвечай на вопрос, пока я не запер тебя здесь.
— Разве принцесса не может быть загадочной?
— Только не эта, — пригрозил он. — Рассказывай.
— Приказывать королевской особе? — Я изобразила свирепый взгляд. — За такое полагается наказание.