Так близко. Так близко, что меня трясло. Так близко и так сильно, что я могла разрыдаться или закричать.
Поэт почувствовал изменения в моем теле и вознамерился сокрушить нашу решимость. С абсолютной самоотдачей он вбивался в меня, вкладывая в это все свое тело. Он протаскивал свой член между моих складок, разбирая меня на части, раз за разом ударяя в ту самую точку.
Мое тело свело судорогой. Оно напряглось, замерло, застыло.
И я сорвалась. Жар и наслаждение столкнулись в ложбинке моих бедер, моя киска судорожно сжалась, ударные волны хлынули по моей крови. Оргазм обрушился на меня с такой силой, что я забилась в руках Поэта, который крепко держал меня.
Лавина стонов сорвалась с моего языка. Я кончала так громко, что шут запрокинул мое лицо к своему и впился губами в мои. Он раздвинул мои губы и проглотил крики, вырывающиеся из моих легких, этот нескончаемый поток, падающий в колодец его горла.
Наконец, он поцеловал меня жестко. И все это время он продолжал вбивать свой член в меня.
Прижатые друг к другу, мои всхлипы перетекали в него, звуки были хрупкими и резкими. Я дрожала, мое обнаженное тело было прижато к его. Моя киска извивалась, складки сжимали его член и полностью увлажняли его.
Пока мое тело продолжало спазмировать, бедра Поэта ударялись о мои быстрыми, короткими толчками, его член вонзался в меня, пока его мышцы не напряглись.
Затем он сорвался вместе со мной. Выпустив долгий рык мне в губы, Поэт взорвался, его фигура содрогнулась. Его член дернулся внутри моей киски, головка излилась в мою ложбинку, наполняя ее теплой жидкостью.
Наши тела пульсировали как одно целое. Мы целовались, наши рты глубоко слились, пока он кончал, так что я почувствовала вибрацию в своем горле.
В какой-то момент наши бедра замедлились и остановились. Как только стоны стихли, Поэт оторвал свой рот от моего, и мы рухнули на балкон. Воздух со свистом вырывался из моих легких, а Поэт навалился на мое тело, стараясь не впечатать меня в перила.
Его грудь тяжело вздымалась, ее ритм был таким же быстрым, как и мой. Обессиленный, он рассеянно потянул за край моего чулка и отпустил. Материал щелкнул по моей коже, и он пробормотал: — Сколько у тебя таких пар?
Измученный смешок вырвался из моего рта. Шут поднял голову, вытащил свой твердый член из моей складки и развернул меня к себе.
Его зеленые глаза блестели от похоти и озорства. — Иди сюда.
Вот только у меня не было времени идти к нему. Поэт тоже это понял, потому что в ту самую секунду, как его руки обхватили мою талию, намереваясь рывком притянуть меня к себе, в дверь прихожей постучали.
Без предупреждения дверь распахнулась.
11
Поэт
Блядь. Я оттащил Бриар в сторону, обрывая ее писк, когда оттащил ее от балкона и укрыл нас от посторонних глаз. Потная спина принцессы ударилась о каменный парапет. Я прижал ее там, к стене, отделяющей площадку от ее покоев.
В глубине души я похвалил себя за то, что являюсь знатоком многозадачности. Снаружи я выполнял жизненно важные движения. Моя ладонь метнулась вперед, обхватив затылок принцессы до того, как он ударился о фасад, в то время как другая рука взметнулась к ее рту и накрыла губы. Ее зрачки расширились до размера блюдец, шок сверкнул в черных колодцах.
Мы замерли, глядя друг на друга. Мой торс впечатался в ее грудь, сочная плоть согревала мои мышцы, а эти дерзкие маленькие соски впивались в меня, как розовые камешки. У меня не было возможности сосредоточиться на том, как эта поза влияет на мой член. К счастью для нижних регионов, я вовремя вытащил его из прекрасной киски Бриар, иначе последние три секунды были бы болезненными.
Петли скрипнули, и дверь в ее покои приоткрылась. Шаги прошелестели в гостиную и замерли у центрального камина.
— Бриар? — позвала Авалея.
Если я думал, что глаза принцессы не могут округлиться еще больше, она доказала, что я ошибался. Эти сферы расширились до такой степени, что, казалось, сейчас проглотят ее блядское лицо. Окаменевший, смертельный румянец залил лицо Бриар. Ее ресницы затрепетали, словно она сомневалась — надеясь, молясь, желая, обманывая себя — правильно ли она узнала голос.
Королева замолчала. Пламя трещало в камине, слышное даже с такого расстояния, такое же отчетливое, как и многозначительное молчание монарха.