Могла быть только одна причина, по которой она не стала осматривать остальные комнаты дочери, не говоря уже о балконе. И дело было не только в том, что двойные двери, ведущие наружу, были открыты.
Нет. Королева, скорее всего, не сдвинулась с места, потому что одежда Бриар была разбросана по всей блядской площадке.
Мой взгляд метнулся к уликам. Пеньюар лежал на самом видном месте, скомканный в роскошную лужу, вместе с насквозь промокшими панталонами принцессы. Я старался быть незаметным, осматривая этот беспорядок, но мне следовало бы уже усвоить, что Бриар видела, слышала и чувствовала каждое мое движение.
Глаза принцессы, все еще затуманенные остатками удовольствия и новоявленным ужасом, проследили за моим взглядом. Когда она обнаружила кучу одежды, в ее горле застрял придушенный вскрик унижения. К счастью, женщина сумела скрыть эту паническую реакцию за плотно сжатыми губами.
Наше внимание вновь приковалось друг к другу. За углом я почувствовал тяжесть взгляда Авалеи, которая даже не потрудилась осмотреть остальную часть покоев. Она увидела достаточно, потому что тихий вздох застрял в ее горле.
Действительно, она заметила место преступления, где покоилась сброшенная одежда Бриар. И, как любой родитель с интуицией, когда дело касается его отпрысков, я почувствовал, что Королевская особа сделала правильный вывод, как и о том, кто стоял за всем этим.
После паузы, такой густой, что ею можно было бы разрубить замок пополам, королева вздохнула. — По крайней мере, вы подождали, пока не стемнеет.
Она могла адресовать это своей дочери или мужчине, который вколачивал свой член в Бриар еще минуту назад. В любом случае, грудь Бриар впала. Ее глаза взметнулись к небесам и закрылись в крайнем отчаянии.
Я ничего не мог с собой поделать. Мои губы изогнулись. Она просто выглядела такой милой и такой совершенно оттраханной, в более чем одном смысле. Кроме того, давным-давно я сказал этой женщине, что развратить ее было одним из моих величайших достижений. С чего бы мне останавливаться сейчас?
Тон Авалеи изменился, разрываясь между упреком и ироничным весельем. — Раз уж Эйр назначен охранником Нику — отличный выбор, кстати — я ожидаю вас на пиру не более чем через полчаса. Это все, что я хотела сказать.
Ясность развеяла туман, вызванный сексом и шоком. Теперь Бриар закатила свои оскорбленные глаза, что только расширило мою ухмылку. Моя колючка ненавидела, когда ей напоминали о том, что она и так знала.
Я мог бы оправдать естественный порыв королевы присматривать за своим ребенком, независимо от того, сколько ему лет. Однако наблюдать за тем, как реакции принцессы бросает из одной крайности в другую, было куда забавнее. И последнее, но не менее важное: ее влажная киска, прижатая к моей эрекции, не позволяла думать дипломатично.
— Полагаю, вам не нужна помощь, чтобы одеться, так что я ухожу, — объявила королева, а затем прочистила горло. — И уберите этот беспорядок. Кто-нибудь может сделать неправильные выводы.
Брови Бриар сошлись на переносице. Унижение было забыто, раздражение проявилось в полную силу. В ту секунду, как блеснули мои клыки, а плечи затряслись от смеха, ее зрачки метнулись в мою сторону. Если бы ее рот не был закрыт, я бы мельком увидел, как сморщился ее подбородок.
Шаги неспешно удалились из комнаты. На этот раз дверь слилась с косяком со слабым щелчком защелки. Сделано тактично.
Бриар оторвала мою руку от своего рта и рявкнула: — Не смешно.
— Напротив, — пробормотал я.
Я видел свое отражение в ее взгляде: от вздымающейся от смеха груди до елейной ухмылки. Принцесса свирепо смотрела на меня, и смотрела, и смотрела. А затем она сжала губы, подавляя веселье, прежде чем, наконец, выпустить его наружу. Она прислонилась к стене, обхватила щеки руками и разразилась пристыженным смехом.
— О, мои Сезоны, — прошипела она, качая головой.
— Согласен, — усмехнулся я. — Отличное начало.
Рыцари, охраняющие нишу, ведущую в комнату Бриар, должно быть, предупредили королеву о моем присутствии. Тем не менее, я сомневался, что Авалея ожидала такого зрелища. По крайней мере, не так рано.
Мой висок прижался к виску Бриар, когда мы взглянули на покинутые панталоны, валяющиеся именно там, где я их оставил после того, как раздел ее до этих восхитительно тугих чулок, которые все еще облегали ее бедра.
Ради всего святого, эти бедра. Они дрожали по обе стороны от моих. Оказавшись в такой ловушке, я чувствовал влажные последствия оргазма Бриар. Ее возбуждение покрывало нашу кожу, доказательство того, что она кончила на нас обоих.