Бриар кивнула и облизала губы, внезапная мысль вышла на первый план. — Там нам понадобится собственный язык.
Выступать перед толпой, но держать сценарий в секрете. Это шут умел делать виртуозно. Как и принцесса.
Я посмотрел на наши сжатые пальцы. — Я часто замечал, что жесты рук могут о многом рассказать.
Бриар потерла свой алый браслет между большим и указательным пальцами. — Когда ты будешь с кем-то разговаривать, и я сделаю вот так, это будет означать, что их слова правдивы и безопасны. А если я сделаю так, — принцесса постучала по подбородку, — это значит, что они лгут, так что будь осторожен. Потому что если они лгут, то они также слушают, наблюдают и запоминают.
М-м-м. Мне нравилось, к чему все идет.
— А если я сделаю вот так, — сымпровизировал я, проведя пальцем по нижней губе, — это предупреждение не отвечать на вопрос. А это, — я изобразил, как стряхиваю пушинку, — означает, что им нужно подыграть.
Мы придумали еще несколько жестов рук, которые мы оба могли использовать. Если кто-то из нас стукнет предметом по поверхности, это будет означать, что мы задели за живое. А если кто-то из нас разгладит невидимую складку на одежде, это будет значить, что мы на кого-то произвели впечатление.
И, поскольку я не мог удержаться, я сделал вид, что провожу пальцем по ободку кубка. — А что касается этого, это означает, что я все еще чувствую влажную хватку твоей киски вокруг себя. — Я обвил рукой талию Бриар и прижался губами к ее губам. — И что мой член все еще стоит на тебя.
Она со свистом втянула воздух и ударила меня в грудь. — Не смей подавать мне такой знак в комнате, полной людей!
— Это будет исключительно твоя вина, — стал защищаться я. — А что касается остальных, у меня есть некоторый опыт в роли новичка при дворе. Это не помешало мне подчинить себе всех в тех залах к концу года. Я знаю, когда нужно прикусить язык, а когда щелкнуть им, как кнутом.
Бриар запустила пальцы в мои растрепанные волосы. — Факт: это называется выжиданием.
— Поправка. — Я поиграл бровями и сильнее прижал женщину к своему обнаженному телу. — Это называется прелюдией.
Вот почему я поддался искушению и трахнул ее снова, на этот раз прижав к зеркалу в гардеробной.
12
Бриар
Мои каблуки цокали по полу. Я вошла в библиотеку как раз в тот момент, когда Поэт повернулся. В ту самую секунду, как его глаза остановились на мне, книга, которую он просматривал, выскользнула из его пальцев и шлепнулась на пол. Его изголодавшийся взгляд скользнул по платью цвета слоновой кости, облегающему мою фигуру и спускающемуся с открытых плеч, вырез которого был теперь еще глубже. В ушах покачивались серьги-капли, а тонкая диадема венчала мою голову, ее камни мерцали. В довершение ко всему, я оставила волосы распущенными, и они свободно спадали мне на лицо.
Огонь обжег сетчатку глаз шута. Его рот открылся, но из него не вырвалось ничего, кроме какого-то животного звука.
Удовольствие разлилось по моим венам. Я чувствовала, как эти глаза поглощают меня, словно звездный свет — нечто, что горит так прекрасно, что его сияние преодолевает немыслимые расстояния. А еще я чувствовала, как он мысленно срывает с меня этот наряд.
Мой живот перевернулся. Однако его внимание было не единственным фактором. Поэт тоже переоделся, облачившись в новые кожаные штаны и черное пальто, подчеркивающее контуры его фигуры. Крупные платиновые пряжки усеивали верхнюю часть одежды, изысканный металл блестел. Я не заметила рубашки под этим пальто, которое обнажало его горло и ключицы.
Мы встретились на полпути, любуясь друг другом. Поэт прищурился, словно я совершила преступление, нарисованный узор под одним его глазом сместился. Он поймал мою руку и провел губами по моим костяшкам. — Это нечестный блядский бой, Принцесса.
Открытая лента на моем запястье дрогнула. Гальванический метеоритный дождь обрушился на то место, где его дыхание коснулось моей кожи. — Я не согласна, — ответила я, откровенно изучая его телосложение. — Я считаю, что мы на равных.
Он выпрямился. Его лукавый рот изогнулся в усмешке. — Идем?
Десять минут спустя мы остановились на пороге. Стражники стояли по обе стороны от дверей, но держались на почтительном расстоянии от нас, как и рыцари, следовавшие за нами с Поэтом — те самые, что сопровождали нас из Весны. Из-за кованого латунного входа доносился ропот, звон бокалов и фоновое бренчание скрипичного квартета.
Когда музыка достигла ушей Поэта, он застонал. — Серьезно?
Я ткнула его локтем: — Это прекрасная мелодия. Спокойная, мелодичная…