По столу змеились лозы, их плети были украшены желудями, напоминающими те самые легендарные, обладающие неоднозначной магией. Высокие свечи возвышались над хитросплетением листвы. По поверхности были расставлены тарелки с нарочито несовпадающими узорами листьев, а бронзовые стеклянные кубки ждали, когда их наполнят крепким сидром. Каждый стул был полностью обит тканью и предназначен для того, чтобы гости могли свернуться в нем калачиком во время еды.
Можно было подумать, что мы вошли в общую гостиную, а не в обеденный зал. Можно было также подумать, что члены этого двора воплощали в себе подобный уют. Но вместо этого они пришли в себя после первого впечатления от нас с Поэтом. Их изумление сменилось выражением оцепенения, сухим, как ветки.
Тем не менее, нам дали знак. Их нетерпимость могла измениться со временем, если мы научимся проскальзывать в щели.
Политические решения повлияют на это. Равно как и социальные взаимодействия.
И вот оно началось. В этом королевстве беседы предшествовали трапезе. Придворные разбились на группы, потягивая сидр и пытаясь скрыть свое впечатление о нас.
Соблюдая правила этикета, я повела Поэта к группке маминых советников. Приличия требовали, чтобы мы в первую очередь поприветствовали их. Некоторые члены Королевского Совета бросали на нас трезвые взгляды по мере нашего приближения.
— Какая веселая компашка, — заметил Поэт.
Я сдержала смех. — Ты обещал вести себя прилично.
— Естественно. До тех пор, пока они делают комплименты моему наряду, никто не пострадает. И до тех пор, пока они хвалят твое платье, и при этом никто из мужчин не пускает слюни, никто не лишится конечностей.
— Факт: ты ужасен.
— Поправка. — Он наклонился вбок и пробормотал: — Я эффективен.
Его шелковистый голос проник в мои чувства за секунду до того, как мы подошли к группе. Я изо всех сил попыталась согнать румянец с лица, а затем прочистила горло.
Группа поприветствовала нас кивком головы. — Ваше Высочество, — хором произнесли они.
Две женщины, одна с щербинкой между передними зубами, другая — с коротко остриженными волосами цвета глины. Один мужчина с татуированной кожей и рядом плетеных колец, свисающих с левого уха.
— Дамы. Господин, — поприветствовала я. — Позвольте представить: Поэт. Придворный Шут Весны.
— Отныне — Осени, — поправил он как по нотам.
Умиротворенные выражения скользнули по их лицам, но лишь мимолетно. Завоевать их расположение будет непростой задачей, учитывая репутацию шута как ценного советника Базила и Фатимы. Ни один сановник не терпел, когда его авторитет оспаривали или подрывали, но их одобрение сыграло бы большую роль для остального двора.
— Рады знакомству, — заявила первая женщина, лишь наполовину солгав, так как ее глаза впитывали внешность Поэта.
Очарованная, вторая женщина забыла, что нужно говорить, пока коллега не ткнула ее в бицепс. Выведенная из транса, советница взяла себя в руки и добавила: — Рады встрече.
— Как необычно обнаружить среди нас Весну, — произнес господин с плетеными кольцами, все это время рассматривая платиновые пряжки Поэта. — Полагаю, это ваша первая вылазка в наше королевство, поскольку Базил и Фатима никогда не брали с собой своих дрессированных дураков во время визитов.
— Лицензированных дураков, — мягко поправил Поэт. — Шуты придирчивы к точности, когда дело касается их статуса. Уверен, вы меня понимаете.
Брови мужчины поползли вверх, осознав, в какой угол загнал его Поэт. Игнорировать чей-то статус исключительно ради того, чтобы принизить его, было тонким искусством. Если сделать это неумело, говорящий выглядит либо необразованным, либо ленивым, а ни то, ни другое аккуратные и педантичные жители Осени не ценили.
— Вполне, — пробормотал советник. — Слухи гласят, что вы когда-то были доверенным лицом монархии.
Слухи. Сплетни.
Когда-то были. Прошедшее время.
Рассеянно я поправила одну из своих сережек-капель, так чтобы Поэт увидел этот жест.
Он тебя провоцирует. Уйми свое эго.
Поэт заметил сигнал и пожал плечами, глядя на мужчину. — Ерунда. Я был всего лишь их талисманом на удачу.
— Это очевидно, — ответил советник, бросив еще один взгляд на украшенные пряжки на сюртуке. — Ваш народ демонстрирует такие эксцентричные вкусы.
О, ради всего святого. Я предвидела ответ Поэта.
— Не могу не согласиться, — ответил он. — Нужно иметь наметанный глаз, чтобы это заметить.