Как бы то ни было, готовность солдата прикрывать Поэта сняла напряжение в моей шее.
В отличие от меня, придворные толпились вокруг мамы и боролись за ее внимание с неподдельным энтузиазмом. Поскольку она зарекомендовала себя как строгая правительница, мир не винил ее. Таким образом, предвзятость двора не позволяла им презирать свою королеву, даже если она поддерживала мой выбор и одобряла Поэта с Нику.
Среди пира я подслушивала приглушенные разговоры, в которых пережевывалась история о соблазнении шутом и моем последующем бунте.
— Бедное Величество.
— Какой позор, должно быть, лежит на ней.
— Но посмотрите, как она держится, с каким апломбом. Такая преданность своему ребенку, несмотря на то, как вела себя принцесса.
К счастью, маму мало в чем можно было упрекнуть. По этой части гости одаривали ее сочувствующими взглядами.
Хорошо. Пусть продолжают ее любить. Я предпочту, чтобы ее освободили от этого бремени, чем чтобы она несла его из-за меня.
Кроме того, мои действия не имели к ней никакого отношения, и я никогда никому не позволю думать иначе. Я выбрала этот путь. И никто другой. И если Осень все еще поддерживала хотя бы одного члена Королевской семьи, это было нам на пользу.
Я влилась в кружок благородных дам. — Какое удовольствие, — воскликнула я. — Так чудесно видеть вас всех снова.
Озадаченные женщины заморгали и произнесли: — Ваше Высочество.
То, что я подошла к ним с таким дружелюбием, было новым для меня поведением — более теплым и приветливым, чем я была раньше. Это было то, в чем мама была непревзойденной. Хотя Осень была вежливым обществом, искренность завоевывала самую большую преданность.
Правда, учитывая то, как мы выделяли и обращались с некоторыми людьми, это было самым отвратительным лицемерием.
Никто, казалось, не знал, что ответить, поэтому я вернула своему тону привычную форму. — Скажите мне. Как вы думаете, в этом году у нас будет хороший урожай?
Их ошеломленные лица расслабились, а зрачки вспыхнули с пылом. В этот момент ответы посыпались один за другим. К тому времени, как они поклонились и разошлись по своим местам, я получила полный отчет о состоянии наших полей, включая лекцию о том, почему закваска по-прежнему превосходит рожь.
Многие спрашивали о моем времени, проведенном в Весне, и о результатах Мирных Переговоров. Не меньшее количество жаждало спросить о Поэте. В девяти случаях из десяти они делали вид, что не знают ответов, хотя большинство деталей уже разошлись по рукам.
— Как долго он будет гостить у нас?
— Вы путешествовали вместе?
— У него есть титул?
Типично. Они спрашивали не из любопытства. Они напоминали мне о моих обстоятельствах, заставляя меня повторять их. Признать последствия, потому что, хотя я и была их правительницей, я испортила отношения Осени с Весной. Это был их шанс удовлетворить свои претензии, не устраивая сцен, взыскать компенсацию со своей наследницы, не выдвигая требований.
И хотя все знали, что я вступила в сделку ради Поэта и его сына, они намеренно не спрашивали о Нику. Было бы неразумно демонстрировать интерес к тому, что они по своему невежеству считали чумой природы.
Я пошла им навстречу, давая то, что они хотели. Поэт будет жить здесь неопределенное время. Да, мы ехали в одном караване из Весны.
Затем я дала им то, чего они не ожидали. На последний вопрос я могла бы ответить, что Базил и Фатима предлагали Поэту пэрство, но он отказался от него по причинам, которые их не касались. Что еще важнее, я могла бы напомнить им, что «Придворный Шут» — это титул. Желанный и влиятельный, к тому же.
Вместо этого раздражение тронуло мои губы. — У него нет дворянского титула, — подчеркнула я, затем пожала плечами и пробормотала, прежде чем сделать глоток из своего кубка: — Но у него есть язык.
Возможно, это и не Весна, но у жителей Осени было воображение. Я оставила их с этим, уходя, в то время как они сжимали свои жемчуга, и едва слышные вздохи срывались с их губ.
В пасти камина на вертеле жарилась дичь, плоть животного потрескивала, а соки капали в огонь. Этот аромат смешивался с терпкостью печеных слив и пикантным запахом румяного картофеля. Больше всего усиливающиеся запахи возвещали о том, что скоро начнется ужин.
Поэт поймал мой взгляд с другого конца комнаты. Мы обогнули толпу и встретились на окраине. Каждый из нас смотрел в противоположную сторону, наши профили были параллельны, пока мы оценивали пиршество.
Наше общение с придворными преследовало три цели. Во-первых, заново представить меня и ввести Поэта в общество. Во-вторых, получить подсказки — от их личностей до их причуд — о личности убийцы, если он проживал в замке. На данный момент мы достигли обеих целей.