Да уж. Этот Королевский ублюдок, должно быть, продал душу чернокнижнику в обмен на свою собственную форму ясновидения. Он знал, когда меня прервать, незадолго до того, как бонусный эпилог мог бы сорваться с моих губ и сотворить свое очарование.
Его присутствие высосало все веселье из комнаты и повергло всех в шок. Аплодисменты оборвались. По залу прокатился ропот.
Слева от меня в глазах Бриар мелькнуло узнавание, а затем они затвердели, как стальные пластины. Этот человек застал ее настолько врасплох, что она не смогла скрыть последствий. Принцесса нахмурилась, ее веснушки сместились, словно сломанное созвездие.
Королева Авалея замерла, ее пальцы вцепились в подлокотники кресла. Ее ошеломленное выражение лица свидетельствовало о том, что она его не ждала.
Летние рыцари торчали позади Риза, словно статуи. Их блестящие накидки были украшены какой-то кожей рептилий, вероятно, плотью вымирающего вида. Либо так, либо ядовитого левиафана, обитающего на одном из бесчисленных островов Лета.
Черты лица солдат были сжаты в кулаки, а их пальцы сомкнулись на рукоятях изогнутых мечей. Эти мужчины и женщины вели себя так, словно не видели хорошей оргии уже целое десятилетие, не говоря уже о дегустации прекрасного вина. От одного только этого лишения из их черепов в любой момент могла бы хлынуть магма. Возможно, жизнь рядом с бушующим океаном и регулярно попадающий в задницу песок делали это с людьми. Или морозный осенний воздух выталкивал их так далеко из зоны комфорта, что они не знали, как еще реагировать, кроме как гноиться от злости.
В любом случае, этой компании не нужна была драка. Им требовалось огромное количество выпивки и обильные ласки.
Из противоположных ниш солдаты Осени подошли ближе, также схватившись за свое оружие. Поведение Лета было логичным. Хотя мир царил на этом континенте уже целый век, тысячелетия эволюции наделили кровь Лета таким количеством коротких фитилей, что их хватило бы, чтобы подорвать город.
Что касается мягкой Осени, я бы назвал наступательную стойку рыцарей нехарактерной, если бы они не были гражданами столь же благоразумной культуры. И если бы они недавно не стали свидетелями того, как один из их товарищей лишился головы, а его туловище было изуродовано.
Гости переминались с ноги на ногу, не зная, радоваться ли этому сюрпризу или бежать, пока войска не бросились друг на друга. Напряжение между воинами стало таким густым, что я мог бы отрезать от него кусок и положить на свою тарелку, как самую дерьмовую закуску в мире. И не в последнюю очередь, слухи о том, что произошло между этим правителем, Бриар и мной, все еще были свежи в их памяти.
Король Лета позволил своим глазам скользнуть по собравшимся, пока они кланялись, делали реверансы и разве что только не бросали кленовые листья к его ногам. Мне не нужно было быть местным, чтобы понять, что алкоголь и чрезмерное возбуждение добрались до всех. Придворный Шут Весны. Король Лета. Никого из них они никогда не видели по отдельности, не говоря уже о том, чтобы в одной комнате.
Когда эти токсичные глаза остановились на нас с Бриар, пальцы принцессы схватили мою руку за столом. Не каждый день огнедышащий кошмар прерывал медовый месяц. Поэтому температура покинула ее пальцы, когда они вцепились в мои.
Я сжал ее руку в ответ, чтобы согреть ее, чтобы удержать ее на ногах. И чтобы удержать себя от того, чтобы не выхватить кинжал и не метнуть его в грудь короля, тщетно целясь во что-то, напоминающее совесть.
Если бы Нику был здесь, вид этого человека воскресил бы травму моего сына. Одна только мысль о том, что Риз приблизится к Бриар или Нику, заставила мою свободную руку пошевелиться. Я потянулся к внутреннему карману пальто, где лежал первый клинок.
Если этот человек вернулся за моим сыном…
Если Риз подойдет к Нику ближе чем на триста метров…
Но нет, он был в безопасности. Эйр и его люди забаррикадировали покои от неизвестных визитеров.
А я кое-что знал о выборе мишеней. Король мог затаить обиду, превосходящую размерами мое эго, но мой сын больше не стоил для него таких усилий, не говоря уже о кровопролитии. Только не тогда, когда эта акула могла выторговать любую прирожденную душу, какую захочет, и в любом Сезоне.
По какой бы причине этот говнюк ни оказался здесь, Нику больше не был его целью.
Риз уставился на нас с Бриар так, словно видел сквозь скатерть туда, где сплелись наши руки. В ту секунду, как его внимание приковалось к принцессе, этот рот скривился в усмешке под гнездом лобковых волос, прорастающих на его лице.