— Ваше Величество, — сказала Авалея, ее черты напряглись, как струна, когда она подошла к нему. — Нас не проинформировали о вашем скором прибытии. Жизель с вами?
— Моя королева на пути в Лето. Она тоскует по морю, да и это вряд ли светский визит.
— Тем не менее, жаль, что мы не знали о визите так скоро после Мирных Переговоров. Иначе мы бы приготовили для вас место за нашим столом.
— Да. Прошу прощения и все такое за то, что прервал вас до того, как вы успели наполнить свои тарелки. Солнце заходит здесь так быстро, что я забыл о том, что вы ужинаете в ранний час. Ужасно неосмотрительно с моей стороны забыть о наших культурных различиях.
Свет от камина полировал вызывающий рыжий цвет волос Бриар и подчеркивал хрустальные листья в ее диадеме. С искусственной вежливостью принцесса предположила: — Возможно, послание не было доставлено, Сир?
— Нет, не было, — отмахнулся он. — Я прибыл без предупреждения.
— Очень по-ренегатски с вашей стороны, — протянул я, бесстрастные слова стекали с моего языка, как кислота. Мои глаза прошлись по его наряду, который ни в коем случае не мог послужить ему в этом климате. — Разве вы не слышали? В Осени есть дресс-код.
Король подошел к креслу напротив Бриар, сбросил с себя нелепый плащ и швырнул его, словно тряпку, на подушки. Не взглянув в мою сторону, он обратился к матери Бриар: — Кто-нибудь, скажите шуту, что подчиненные ждут, пока к ним обратится король.
— Укажите мне на такого, и я воспользуюсь вашим советом.
Ах ты ж ублюдок.
Авторитет под угрозой. Мужественность поставлена под сомнение.
Пытается симулировать безразличие, да? Он выбрал не того жонглера для проверки. Я не то чтобы нажимал на его кнопки, я скорее колотил по ним кулаками, и все это не испортив маникюра.
Как и ожидалось, говнюк развернулся ко мне. Густые доски его бровей сошлись на переносице, когда он проворчал: — Я смотрю, твой язык все еще привязан к твоему рту. Какая досада. Я надеялся, что королева одумается и прикажет отрубить его еще до того, как ты доберешься до замка. Или, по крайней мере, твой член. Он тоже нанес Осени достаточно ущерба.
Как оригинально. Тем не менее, костяшки пальцев на моей левой руке согнулись, потянувшись к клинку, спрятанному в пальто. Осторожно я размял пальцы, пока они не расслабились.
Если он думал, что принцесса или ее любовник клюнут на эту приманку, то Риз был еще большим придурком, чем я предполагал. Бриар просто смотрела на него, ее лицо было безмятежным, как озеро. И сквозь него было так же трудно что-либо разглядеть.
С королевой дело обстояло иначе. Риз бросил взгляд на Авалею, чьи ноздри раздувались. Словно спохватившись, он опустился в кресло, расположившись как дома, и буркнул: — Не в обиду.
— Все обиды приняты, — возразила она, встав между ним и своим ребенком. — Вы приказали арестовать мою дочь, пытались казнить ее любовника и намеревались заявить права на его сына как на собственность.
— Ничто из этого не выходит за рамки моей юрисдикции, — напомнил ей король, затем наклонился из-за пышной фигуры Авалеи и посмотрел на меня. — К тому же я не объявлял твое отродье собственностью.
Я заговорил, преодолевая колючую проволоку, опутывающую мое горло, и мои слова прозвучали пресыщенно: — О, мне так жаль. Должно быть, это был мой другой сын — Лику.
— У меня не было возможности объявить права на простака, потому что ты украл его у меня.
— Вы имеете в виду ту часть, где вашу задницу хитростью заставили отдать его? Это была не кража, это был интеллект. — Я кивнул в сторону Бриар. — И все это — ее заслуга.
— Никакие из ваших претензий не выдерживают критики, — проворчал Лето. — Я действовал в рамках своих прав как монарх — правитель, рукоположенный всемогущими Сезонами.
— Не желаете ли, чтобы мы оставили вас наедине с вашим фаллосом, чтобы вы могли закончить его поглаживать? — предложил я с театральным вздохом.
Если бы у него были рога, они бы сейчас проросли. — Ах ты жалкий, незаконнорожденный ублюдок…
— Не смейте, — перебила Авалея, ее голос был тонким, как слой льда. — Вы вошли в мой дом без предупреждения, подорвали мой авторитет, оскорбили Придворного Шута и отказались приветствовать мою дочь.
— Напротив, — огрызнулся король. — Я имею полное намерение обратиться к принцессе и ее шлюхе во всех подробностях.
— Не держите нас в напряжении, — подсказал я.
Лицо мужчины уже залилось багрянцем. Я видел назревающий внутренний взрыв. Отлично, ведь чем злее становился Риз, тем более небрежным становилось его дерьмо. И, не зная, в какую игру он играет, нам нужно было, чтобы он был неуклюжим.