Это сделали его шпионы. Они пробрались мимо лагеря, полного обученных солдат, незамеченными и неуслышанными, только для того, чтобы доказать, что могут. Они обезглавили свою жертву, а затем оставили знак своей привязанности — эмблемы своего лидера.
Их лидера, носившего корону на голове и бесстыдное выражение на своем гребаном лице.
В Лето я приказывал обезглавливать людей и за меньшее.
Черты лица Бриар стянулись, словно петля. — Увечье одного из наших рыцарей без всякой причины — это акт войны, — процедила она.
— Да, это так, — признал король. — За исключением того, что я не веду войну с Осенью. Я веду ее с тобой.
— Вы причините вред невинным людям!
— Вам еще многому предстоит научиться, Ваше Высочество! — уничижительно бросил он, его голос достиг точки кипения. — Это называется потерями на войне. Привыкайте к этому термину, если настаиваете на том, чтобы быть помехой и врагом, а не покладистой правительницей. Если бы вы не были так увлечены свободой этих мерзостей, ничего этого бы не случилось. Вините себя, а не меня. Я делаю то, что должен делать король, чтобы защитить свой мир!
— Вы подвергнете опасности этих пленников и людей при моем дворе. И все ради того, чтобы держать прирожденных душ в кандалах.
— Ради этого континента, — прорычал Риз, брызжа слюной. — Ради того, чтобы твоей матери наследовал достойный правитель. А не впечатлительная шлюха, которая раздвигает ноги и уступает свою власть первому же мужчине, который…
Мой клинок пролетел через всю комнату. Его острие пронзило рукав короля и пригвоздило его, словно блоху, к ближайшей стене. За считанные секунды я проследовал по траектории кинжала, пушечным ядром метнулся в его сторону и впечатал его в стену, мое предплечье сдавило его дыхательное горло. Стена содрогнулась, треснув, словно линия разлома, и соседняя картина с грохотом рухнула на пол.
Мужчина забулькал, вены на его горле вздулись. Его шея дернулась у самого острия моего второго клинка, который я приставил к его пульсирующей вене. Если он хоть пискнет своему отряду, мое оружие пронзит его гортань.
Бриар бросилась через всю комнату и вцепилась мне в плечо. — Поэт, — взмолилась она. — Стой!
— Ну-ну, — предостерег я его, затем перевернул клинок и приставил его к головке его члена. — Вы оскорбили принцессу. Извинитесь, или вы уйдете отсюда без одной детали, которую придется компенсировать.
Король заплевался, как подросток. — Убери свои лапы от моего члена, ты, дикая альфа-шавка.
— Это не член, — прорычал я, опуская острие к его яйцам. — Это реквизит.
— Поэт. — Бриар схватила меня за бицепс и резко прошептала: — Не надо. Пожалуйста.
Рыцари обоих дворов столпились за дверью, сталь звенела и готовилась к бою. Они что-то почувствовали, но поскольку мы шипели, они не могли быть уверены. Ситуация изменится в тот момент, когда я превращу этого ублюдка в евнуха.
Неизбежно черты лица Бриар затвердели. — Я отдала тебе приказ, шут.
Блядство. Мои пальцы сжались на рукояти кинжала.
Правда, я бы содрал плоть с его костей и разорвал бы любой двор пополам ради этой женщины. Не то чтобы она нуждалась в моей защите. И она действительно выглядела великолепно, когда брала власть в свои руки.
Но это была не единственная причина, по которой жизнь Риза — и его никчемный член — висели на волоске по моей милости.
Я подумал о Нику. Я подумал о том убитом солдате. Я подумал о каждом, кто окажется под перекрестным огнем, если король исполнит свою угрозу.
Я всегда распознавал блеф, когда слышал его. Но сейчас был не тот случай.
Струйка крови стекла по шее Риза в том месте, где я его уколол. В своем Сезоне он мог бы приказать четвертовать меня за это. Не говоря уже о наказании за угрозу определенным низко висящим плодам.
Голос Бриар смягчился, и ее пальцы разжались на моей руке. — Поэт. Не так.
Мышца на моей челюсти дернулась. Неохотно я убрал кинжалы от члена и рукава Риза, затем ловко спрятал их в ножны, медленно пятясь назад.
Король осел, затем одернул одежду и рявкнул с яростной преданностью фанатика: — Мудрый выбор, шлюха. Пока я проявлю милосердие, хотя бы для того, чтобы понаблюдать за вашим падением, прежде чем вы оба окажетесь на плахе.
Он стер кровь с горла и встал между нами, выпятив грудь во весь рост. Я был выше его на добрых пятнадцать сантиметров, но это не имело значения. Его голова буквально раздулась от осознания того, что он достал меня.