Гордость столкнулась с раздражением, пока я наблюдал за ней. В паузах между этими моментами Бриар прилагала согласованные усилия, чтобы забыть о моем присутствии.
О, но мы уже довели этот танец до совершенства в прошлом. Поэтому я сделал это невозможным. Пока она делала заметки, я приковал свой взгляд к принцессе, убеждаясь, что мое внимание плавит ее кожу.
Только когда тонкие волоски на ее шее встали дыбом, я с удовлетворением отвел взгляд.
Этой ночью я забрал ее выражение лица с собой в постель.
Пот скользил по моей груди, а желание царапало кожу, пока я сжимал свой ноющий член. Мои бедра напрягались, с неистовой скоростью толкаясь вверх, в мою руку.
Ее лицо, ее голос, ее слова. Они плыли в моей голове, словно галлюцинации, делая мою эрекцию еще тверже. Я дергал плоть, двигаясь в такт каждой реплике, вырвавшейся из ее упрямого рта.
Эти слова принадлежали мне. Как и она сама.
Мой член содрогнулся. С рычанием я кончил себе в ладонь, ее имя сорвалось с моего языка.
Северную часть замка занимал грушевый сад. На закате фрукты светились той же фосфоресценцией, что и яблоки в Теневом саду. Сферы излучали свет, подобно фонарям, освещая ряды бледно-зеленым светом, достаточным для того, чтобы я мог наблюдать за принцессой, собирающей урожай после наступления темноты.
Энергичные шаги Бриар стучали в моих ушах. На ней было платье со сборчатым лифом и поясом, а волосы свободно спадали, если не считать одной заплетенной пряди, свисающей, как шнур. Женщина сбросила туфли и решила прыгать босиком, ее босые пальцы выглядывали из-под подола.
Эта непринужденная принцесса не смогла бы выглядеть более по-богемному, даже если бы попыталась. Когда она проходила мимо одного из деревьев, жуя грушу, моя рука вынырнула из-за ствола. Я обхватил принцессу за талию, прижал к себе и втащил в чащу.
Бриар пискнула. Корзинка, висевшая у нее на руке, ударилась о траву. Груши посыпались градом, вместе с той, которую только что покусывали ее губы.
Я развернул нас. Спина принцессы ударилась о дерево, где я прижал ее, заблокировав путь рукой над ее головой. — Не так быстро, сладость.
Узнав меня, ее глаза сузились. — Что все это значит?
Мое внимание скользнуло к надкусанной груше на земле, где следы ее зубов впились в мякоть. Я собирался сказать что-то другое, но вместо этого сорвалась дразнящая альтернатива. — Это было то, что нужно? — мрачно проворковал я. — Или мне стоит попробовать?
Зрачки Бриар расширились, даже когда в них вспыхнуло возмущение. Мои чувства воспламенились, подстегнутые этими знаками. Таинственный блеск мерцал в этих сферах, открываясь, словно признание.
Она попыталась промчаться мимо меня. Я сдвинулся, плавно преградив ей путь. — Подожди минутку.
Я откровенно изучал ее свирепый взгляд и слушал праведный выдох, сорвавшийся с ее губ. И все же я видел это на лице принцессы. Я был не единственным, кто фантазировал за закрытыми дверями.
Я опустил голову и прохрипел: — Как это было?
Она знала, что я знаю, потому что ее тело дрожало. Точно так же, как должно было дрожать прошлой ночью, когда она погрузила несколько пальцев между бедер, дразнила свою сладкую, влажную киску и заставила себя кончить.
Несмотря на это, Бриар препарировала мою ухмылку, словно улику. — Сам скажи.
Браво. Великие умы мыслят одинаково.
И еще вот что: какие бы видения ни поглощали ее в фантазиях, и как бы глубоко она себя ни трахала, ее румянец сказал мне достаточно. Ибо, несомненно, это было очень хорошо.
Когда я ничего не ответил, она вернулась к первоначальному вопросу, говоря сквозь смущение. — Я сказала, что значит…
— Позволь мне сказать вот что, — перебил я, вспомнив, зачем я здесь. — В следующий раз, когда ты будешь строить планы с моим сыном, окажи его отцу любезность и сообщи об этом заранее.
Понимание озарило ее лицо. — Он хочет увидеть Блуждающие Поля, и я хочу их ему показать.
— Как бы мне ни нравилось слышать, что ты горишь желанием познакомить его с этим миром, это не отменяет того факта, что, когда дело касается Нику, сначала просвети меня о своих намерениях.
— Ты не можешь держать его взаперти.
— Ты думаешь, я бы стал так делать? — проскрежетал я оскорбленно. — Нет, я бы позволил ему беззаботно носиться по твоим полям. Я бы позволил ему превратить весь этот блядский замок в свою игровую площадку. Но я также буду оберегать его. И пока я не изучу каждый сантиметр периметра замка, ты будешь об этом помнить. Особенно когда речь идет о месте, где люди могут заблудиться и умереть от стихии, если только не умрут от обезвоживания или не сойдут, блядь, с ума раньше.